А Джозеф Мердок никак не желал прислушаться к голосу здравого смысла – в уши его вливался тихий говор Алекса Сайерса, умело убеждавшего главу американской нации в правоте.

– Пусть русские устраивают свои порядки на собственной земле, и не смеют претендовать на чужую, – сказал глава администрации. – Им не нравится, что наши солдаты появились в Грузии? Пусть, но Грузия теперь – свободная страна, и никто не смеет указывать ее властям, с кем им дружить, а с кем – нет. Теперь это больше не русская колония, а независимое государство, и мы обязаны заставить Москву уважать эту независимость. Тем более, сэр, вы верно подметили, что пока все это лишь слова, повод для размышления, и только.

– А если Швецов не ограничится размышлениями? – усмехнулся весьма озабоченный в этот миг будущим Мердок. – От его можно ждать всякого.

– Тогда развеются все наши сомнения в намерениях, в сущности русского лидера, – спокойно ответил Сайерс. – В конце концов, надо расставить все точки над "i", и это, на мой взгляд, самый подходящий шанс. По реакции русских на слова мы поймем, чего ждать от них в деле, господин президент. Все станет ясно, а это и есть самое важное.

Глава президентской администрации умел убеждать, и все сомнения Мердока оказались развеяны по ветру. И потому Роберт Джермейн, забыв об отдыхе, имея возможность подремать только на борту своего "Гольфстрима", сновал из столицы в столицу, встречаясь, вроде бы тайно, в неофициальной обстановке, с лидерами прибалтийских республик, других стран, некогда принадлежавших к социалистическому лагерю. Исключение было сделано только для Польши – даже Мердок не желал подогревать ненависть поляков к русским, потакая поселившимся в Варшаве вполне националистическим настроениям.

Пока, в прочем, так называемые "союзники" весьма осторожно отвечали на предложения министра обороны. Возможность появления на их земле чужих солдат отчего-то сразу рождала всякие подозрения, которые первой, пожалуй, озвучила глава литовского МИДа. В чем-чем, а в смелости госпоже Варне отказать было трудно. И она отчасти была права – размещение американских войск в Европе очень напоминало подготовку к маленькой победоносной войне вроде той, после которой ушел с политической арены, а затем и вовсе из жизни Милошевич. Но никому не хотелось, чтобы возле их границ, в такой тихой и спокойной Европе, вновь заполыхала война.

Но глава американского военного ведомства, несмотря на первые неудачи, не сдавался. Джермейн побывал уже в трех столицах, начав с Софии, и вот теперь настала очередь эстонцев доказывать верность своим заокеанским союзникам.

Все происходило быстро, без излишней помпезности и суеты. Не было ни прессы, ни почетного караула с оркестром, ни даже ковровой дорожки – на этом настоял сам Джермейн, не желавший лишнего внимания к своей персоне. В том, что заинтересованные стороны знают о его прилете, министр все равно не сомневался, равно, как были уверены в этом и в самом Белом Доме.

Кортеж, возглавляемый парой полицейских машин, на крышах которых мерцали проблесковые маячки, умчал Роберта Джермейна прочь из эстонской столицы – руководство этой страны предпочитало устраивать подобные встречи подальше от чужих глаз. И потому вскоре автоколонна, промчавшись по опустевшим под вечер автострадам, ничуть не худшим, чем, к примеру, в славившейся своими автобанами Германии, втянулась в распахнутые ворота военного городка, затерянного в лесах на самом западе страны, в считанных десятках километров от границы с Россией.

– Прошу вас, сэр, – адъютант министра распахнул дверцу низкого "Мерседеса", и Джермейн выбрался наружу. – Нас уже ждут.

В Таллинне к визиту главы военного ведомства Соединенных Штатов отнеслись с должным уважением, и потому высокого гостя принимал сам глава государства. Эстонцы вообще были неравнодушны к знакам внимания из-за океана, и теперь пытались отвечать взаимностью, всеми усилиями демонстрируя, как важно для них происходящее.

– Должно быть, местные хотят, чтобы об этой встрече узнали русские, – заметил адъютант, сопровождавший министра. Точнее, моложавый полковник, как и его шеф, просто шагал следом за немногословным эстонским офицером, указывавшим путь. Попадавшиеся навстречу солдаты и офицеры лихо отдавали честь, во все глаза уставившись на американцев.

– Да, эстонские власти будут чувствовать себя менее одинокими, – согласился Роберт Джермейн. – И, конечно, они будут рады, если это заметят в Москве. Всегда приятно ощущать поддержку сильного союзника, особенно, если сам ты мал и слаб. И еще лучше, когда об этом знают все соседи.

Президент Янсен ожидал прибытия гостей, наблюдая за тем, как солдаты его армии "играют в войну", яростно штурмуя полосу препятствий. Увидев американцев, эстонский лидер поднялся со складного стульчика, заботливо поставленного на краю полигона, и шагнул навстречу своим гостям.

– Господа, – Янсен обменялся рукопожатием с каждым из визитеров. – Добрый вечер, господа. Ваш визит, министр Джермейн, признаюсь, большая честь для меня.

– Точно так же, как и для меня – то, что вы смогли лично встретиться со мной, господин президент, – учтиво кивнул Роберт, решивший лестью ответить на лесть. – Как вижу, вы не теряете времени даром, – он указал на объятую пламенем и дымом штурмовую полосу, над которой не смолкал треск выстрелов и хлопки взрывпакетов.

– Мы стремимся постоянно поддерживать свои войска в полной готовности, – включился в разговор рослый блондин, затянутый в полевой камуфляж с генеральскими знаками отличия, бросив на американцев бесстрастный взгляд блеклых, ничего не выражавших глаз. – Учеба не прекращается ни на день. Эстония не обладает значительными людскими резервами, потому количество мы и стремимся компенсировать качеством.