А Натан Бейл не терзал себя сомнениями. Получив приказ президента, советник по безопасности не стал медлить, уже через час прибыв в аэропорт Алена Даллеса, чтобы оттуда отправиться на другой берег Атлантики. В прочем, его рвение имело иную природу, отличную от старания обычного служаки, выполняющего распоряжение босса. А проводить своего коллегу в дальний путь явился шеф АНБ.

– Ну что, Натан, готов сунуть голову в пасть русскому медведю? – весело улыбаясь, спросил Бейкерс, приобняв за плечи выбравшегося из своего "Линкольна" советника по национальной безопасности.

– О, если прежде не окоченею от сибирских морозов, – в тон ему ответил Бейл. – Главное, что за океан летит и Флипс.

– Верно, – уже серьезно кивнул глава Агентства национальной безопасности. – Без этого "голубя мира" нам будет проще протолкнуть правильное решение. Флипс стал с годами слишком осторожен, он чертовски мешает нам, и сейчас Энтони не место в Белом Доме. Тем более, операция "Троян" завершится в ближайшие часы. Возможно, ты, Натан, еще даже не успеешь приземлиться.

– Жду, не дождусь, – фыркнул Бейл. Он не был посвящен во все детали предстоящей акции, равно как и сам лишь в общих чертах обсуждал с Бейкерсом свои планы. Это было важное условие плана, позволявшее всегда и все отрицать. – Надеюсь, все пройдет, как надо?

– После этого места для компромиссов уже не останется. Я знаю нашего президента, и уверен в его реакции. Мердок не стерпит такой плевок в лицо, если уж сейчас он взбешен до предела. Не сомневайся, этот удар достанет до самого сердца, Натан.

– Превосходно, друг мой, – кивнул Бейл. – В таком случае я могу спокойно отправляться в Россию, раз уж все заботы остаются в твоих, Реджинальд, надежных руках.

Завывая турбинами и сверкая навигационными огнями, "Боинг" тяжело, словно с натугой, оторвался от земли. Реджинальд Бейкерс наблюдал за самолетом несколько минут, пока крылатая машина не растворилась в небе, а затем направился к своему автомобилю. У шефа АНБ было много дел.

Разумеется, о совещании в Белом Доме ни Швецов, никто из его окружения, да и никто вообще в России не знал, особо об этом и не задумываясь. Однако, президент России, уже вылетев из Ставрополя в Сочи, в одну из своих резиденций, связался с премьер-министром и министром иностранных дел, решив, зря не теряя время, обсудить сложившуюся ситуацию.

На самом деле Алексей летел не отдыхать, а с целью лично увидеть, как идет строительство новой военно-морской базы Черноморского флота, которая в перспективе должна была стать для русских кораблей новым домом взамен Севастополя. Непредсказуемые украинцы, готовые сделать что угодно, лишь бы заслужить одобрительный кивок из Вашингтона, могли в любой момент взять базу в Крыму в блокаду, или просто потребовать вывода оттуда русских кораблей. Они уже не раз запрещали проводить на рейде Севастополя любые маневры, требуя, чтобы им еще и сообщали о вооружении и задачах любого российского корабля, выходящего из базы. Мириться с этим дальше было выше человеческого терпения, и поэтому новая база, которая должна была вместить в себя весь заметно поредевший Черноморский флот, возводилась довольно неплохими темпами, но это все на бумаге, и Алексей решил посмотреть на все своими глазами.

Тем временем удалось установить связь с Самойловым и Розановым, и Швецов, забыв обо всем прочем, приготовился выслушать их доклады. На миг только мелькнула мысль о том, что неплохо было бы привезти из Москвы Юлию, и вдвоем повести хоть бы пару дней на море. Алексей соскучился по жене, хотя и расстался с ней считанные дни назад. Это показалось бы многим странным, но он ни разу ей не изменил, ни разу даже не взглянул на другую женщину. С годами чувства, давным-давно возникшие между ними, тогда еще совсем молодыми, полными сил и задора, не ослабели, лишь приобретя новые оттенки и привкусы. Они не устали друг от друга, как это не раз случалось между теми, кто долгое время жил рядом, напротив, всякий раз открывая в своем партнере что-то новое, что придавало ощущениям дополнительную остроту и живость.

– Американцы, как ни странно, пока не сделали никаких публичных заявлений, – сообщил своему президенту Розанов.

Алексей с тщательно скрываемым раздражением уставился в экран, с которого взирал на него министр иностранных дел. Слушая краткое донесение Розанова, Швецов лишь подумал, как же сильно он от этого устал. И самым страшным было возникавшее все чаще ощущение того, что все его усилия напрасны, что его старания никому не нужны, ни единому человеку. Только Юлия могла убедить его в обратном, утешить, придать ему новые силы, но она была далеко, и Алексею оставалось только терпеть, собрав в кулак оставшиеся силы.

– Думаю, они пока решают, как преподнести все происходящее общественности с наибольшим эффектом, – продолжал Юрий Розанов. – Тем более, арабы, нарушив свои же общения, пока не сняли эмбарго, хотя американцы и начали выводить из Залива свой флот, заявив также, что начнут в ближайшее время переброску в Штаты и сухопутных подразделений. Думаю, пока в Вашингтоне решили не пугать обывателей, и без того опасающихся дефицита бензина, возможным конфликтом еще и с Россией, которую там по старой памяти многие еще побаиваются. Но мне стало известно, что госсекретарь Флипс намерен в ближайшее время вылететь в Берлин, куда соберутся главы крупнейших европейских держав. Думаю, они там выскажут американцу обиду на нас, а он заверит всех в полной поддержке со стороны Соединенных Штатов.