Начиная с 1874 года в переписке с его издателем отмечаются обычные для них споры, издатель, человек осторожный, не скупится на критику. Не слишком ли опасно вводить в действие «царского курьера», да еще заниматься русской политикой, и это в тот самый момент, когда франко-русское сближение стало первейшей заботой наших дипломатов?

По счастью, Жюль Верн по-прежнему хранит веру в бесспорные достоинства своей темы и снова живет только книгой, которую пишет. «Курьер» полностью завладел им. «Я не могу сейчас думать ни о чем другом — это меня в высшей степени увлекает, великолепный сюжет, — пишет он своему щепетильному издателю. — Я пустился в Сибирь, да так, что не могу остановиться. Мой роман скорее татарский и сибирский, чем русский». Жюль Верн советует Этцелю дать его на прочтение Тургеневу.

Тот сделал одно-единственное замечание: татарское нашествие в изложении автора показалось ему мало правдоподобным.

«Курьер царя» был напечатан в «Журнале воспитания и развлечения» в 1875 году. Скрепя сердце писатель соглашается изменить название романа на «Михаил Строгое». По прошествии ста лет трудно попять подобные тонкости.

Жюль Верн был возмущен критикой, вызванной этой первой публикацией:

«Татарское нашествие — почему бы и нет, имею же я право на писательский вымысел. Считать нашествие на Нижний Новгород более правдоподобным, чем на Иркутск, это абсурдно, можно ли забывать об Уральских горах? Да и потом, разве я предупреждал публику, что «Гаттерас» и «Двадцать тысяч лье» — это выдумка?»

Издатель, опасаясь стрел цензуры, и в самом деле предложил обратиться к читателям с предупреждением, что в романе речь пойдет о событиях вымышленных. Из опасения цензурных «вымарок», автор, жертвуя второстепенным, чтобы спасти главное, соглашается снять «все, что может быть приписано нынешнему царю или его отцу».

«Досадно, — добавляет он, — что цензура читает книги так поверхностно. Тургенев, который знает Россию не хуже этих господ, не усмотрел в этом ничего предосудительного. К тому же сведения я почерпнул не в старых книгах, а у Рюсселя Килланга, совершившего свое путешествие в 1860 году».

Из предосторожности рукопись послали русскому послу князю Орлову, но он не сделал никаких замечаний.

«Михаил Строгов» вышел отдельным изданием в 1876 году. Известно, что успех его превзошел все ожидания, и Дюкенель предложил поставить в театре Одеон пьесу по мотивам романа. Жюль Верн взял в соавторы Деннери, и премьера с огромным успехом прошла в Шатле 17 ноября 1880 года. Спектакль был настолько хорош, что фраза «Прекрасно, как „Строгов"» стала поговоркой! Пошла мода на все русское, каракулевые шапочки произвели фурор. А раз уж женщины выражали таким образом свое одобрение, значит, автор одержал полную победу!

В 1876 году после успеха, выпавшего на долю «Вокруг света» как в книжных лавках, так и на сцене, после появления романов «Таинственный остров» и «Михаил Строгов» дела Жюля Верна складывались, казалось, удачно, положение его упрочилось. Это позволило ему, как мы уже видели, сменить в 1876 году «Сен-Мишель I» на «Сен-Мишель II», а в 1877 году «пойти на безумие» и купить «Сен-Мишель III», осуществив таким образом мечту своей жизни. Впрочем, то была единственная большая трата, которую он лично себе позволил.

Правда, он отважился еще и на другую, менее значительную, но более странную, никак не вязавшуюся с его характером. «На пасху, в понедельник, мы даем в Амьене костюмированный бал, разосланы 700 приглашений, 350 приняты. В городе только об этом и говорят», — сообщает он повергнутому в изумление Этцелю.

Однако писателя постигла неудача: его жена тяжело заболела. В состоянии ли она будет принять всех этих людей, приглашённых в ее честь? «Жена моя все еще не встает, — пишет он своему старому другу. — Не знаю, что и делать. Ее бал состоится через неделю, сможет ли она на нем присутствовать? Все зависит от этого».

21 марта Жюль Верн подтверждает, что обманываться не стоит.

Бедная Онорина останется прикованной к постели, а тем временем музыка будет греметь над толпой гостей, собравшихся в просторных банкетных залах амьенского ресторана. Делать было нечего, пришлось смириться; Жюль Верн вместе со своей падчерицей любезно принимал гостей. Костюмы были весьма оригинальны — от карабинеров Оффенбаха до трех космонавтов, выходящих из снаряда, как в романе «С Земли на Луну», но в роли Мишеля Ардана выступал на этот раз сам Надар. Радушный хозяин сумел скрыть свое огорчение и улыбался шуткам.

Вот как описывал Этцелю это празднество сам Жюль Верн:

«Раз уж живешь с провинциалами, приходится подлаживаться под их нравы. Вот Вам причина этого бала, а он и в самом деле был великолепен. Устраивая его, я знал, что доставлю своей жене огромное удовольствие. Но увы! Жена не могла на нем присутствовать! Устроить такого рода бал в Амьене в какой-то иной форме было просто немыслимо. Я занимаю здесь нейтральное положение, потому-то мне и удалось собрать столь блестящее общество, скажем прямо, ни одному политическому или промышленному деятелю это было бы не под силу.