— Как я рад, что не дал гномам огранить мои ардаманы, — с облегчением сказал я. — Представляю, как бы я кусал локти после этого.

— В общем, ясно, — эльф еще раз пробежал глазами свиток и отложил его в сторону, — ни черта никто не знает, откуда они взялись. Чушь про застывшие капли крови не выдерживает критики, а вот слова о том, что камни поднимают уровень только до определенного предела, — интересны. Ну представь, если бы кто-то стал настолько сильным, что его ничем нельзя было бы остановить, — это же страшно. Вдруг он окажется патологическим убийцей, пьющим кровь младенцев и питающимся пальцами разумных существ, — кто его остановит? Тут еще слова о том, что камни не суммируют свое действие — то есть, если ты пропускаешь сознание через несколько камней, это не имеет значения. Действие, как через один камень. Интересно, очень интересно.

— Скажите, а вы когда-нибудь видели такой амулет? Что о нем скажете? — Я покопался в поясе и выложил на стол амулет Катуна.

— Интересно. Очень интересно… Такого мнемонизатора я еще не видал… Ты знаешь, да, для чего он?

— Ну да… запоминать лучше. Я с ним учил гномий язык, магические заклинания. С ним запоминается очень легко, вместо дней — часы уходят на обучение. Говорят, этот артефакт из старой цивилизации.

— Сейчас посмотрим, посмотрим… так-так… артефакты… Ага — вот! «Артефакт, называемый мнемонизатор, находят иногда в развалинах, которые остались от строений богов. Если приложить этот артефакт к виску, то все, что человек захочет запомнить, будет запоминаться гораздо легче, в несколько раз быстрее, чем обычно. Но наиболее мощный эффект дают мнемонизаторы, применяемые парами. Если взять два мнемонизатора и приложить их к вискам одновременно, то все, что человек пожелает запомнить, он запомнит мгновенно и на долгие годы», как думает автор трактата — навсегда. Следует отметить, что мнемонизаторы уникальны и дороги, встречаются очень редко. Кстати, встретить сразу два мнемонизатора практически невозможно. Обычно эти артефакты бывают только у членов королевской семьи или очень богатых людей. Викор, ты случайно не член королевской семьи? — подмигнул эльф.

— Увы, нет, иначе сейчас бы сидел в золотой ванне, наполненной горячей водой, и меня мыли бы пять обнаженных массажисток, а не торчал бы я в вашей избушке.

— Хе-хе… ну не такая уж избушка, между прочим! Такой ни у кого нет! Это вообще-то крепость. Ты выйти не пробовал? Нет? Ни войти, ни выйти без моего разрешения никто не сможет. Надо знать заклинание. А если кто-то попытается взломать дверь, его ждет сюрприз. Нет, убить, возможно, и не убьет, но ходить он не сможет, это точно. А теперь тебе сюрприз: гляди сюда!

Шаланнар достал откуда-то из глубин полки предмет, отдаленно напоминающий мой мнемонизатор:

— Ну что, ничего не напоминает?

— Мнемонизатор? — неуверенно спросил я. — У него форма не такая, и выступы вот какие-то другие…

— Это не имеет значения. В свитке сказано: «Мнемонизаторы могут быть различной формы, но работают они одинаково, что указывает на их родственное происхождение». Различность формы, цвета и рельефа поверхности, на взгляд автора, является чисто эстетическим фактором, никак не влияющим на их свойства. Вот мы сейчас с тобой это и прове-э-эрим, прове-э-эрим… — Эльф радостно потер руки. — Возьми свой и мой мнемонизаторы и приложи их к вискам. Сейчас я тебе скажу фразу, а ты мне ее повторишь. Готов? Начали: сивези кусема ки-свахили хабари гани нзури асанте джина лако нани тафадхали. Теперь повтори все.

— Сивези кусема ки-свахили хабари гани нзури асанте джина лако нани тафадхали, — с удивлением повторил я, чувствуя, как слова сами из меня вылетают, будто пули. — Это вообще что значит, что я сейчас сказал?

— Да без разницы, — усмехнулся эльф, — набор слов из языка кочевников племени суахан, пустыни Калам. Суть не в этом, суть в другом: ты произнес фразу на языке, которого никогда не знал, да и слышал всего раз в жизни, произнес слово в слово. Понимаешь, что это значит? Это значит, что оба артефакта работают как следует, а ты будешь учиться как проклятый. Пока я не засуну тебе в голову вот эту библиотеку — никуда не пущу! Мы сделаем из тебя настоящего ученого! Вот тогда тебе можно будет идти в Дикие земли.

Эльф был очень доволен, глаза его горели, он был возбужден, — ну просто настоящий сумасшедший ученый.

— Да, очень интересный ты молодой человек, — продолжил он, немного успокоившись. — Не жалею, что судьба вывела тебя сюда. Все в мире идет по своим дорогам, все так, как оно должно быть. Зачем-то Бог вложил в голову несчастного идиота мысль убить тебя, в конечном итоге это привело тебя ко мне и заставило принять в ученики. Вот и будем тебя учить. С завтрашнего дня. А пока что снимай рубаху, начнем осматривать твои раны.

Я разделся и голый по пояс уселся на табуретку посреди комнаты. Эльф внимательно ощупал мое плечо, голову…

— Плечо более-менее нормально, хотя не до конца вылечено. А вот голова… шрам останется. Ты не мог видеть, как прилепляешь на место свой скальп, да и небольшого кусочка не было — так что останется этакая плешинка на этом месте. Не страшно — но ничего не сделать. Впрочем, я тебе дам одну мазь, будешь втирать в голову — она восстанавливает рост волос и кожу. А если еще воздействуешь своей магией — постепенно все восстановится. Только жгучая-а-а… и воняет противно. Но ничего, потерпишь. А с плечом… сейчас мы поправим.

Эльф сходил за какой-то баночкой из обожженной глины, накрытой крышечкой, зачерпнул оттуда немного красной мази, похожей на ту, которой когда-то лечил меня Амалон, и покрыл ею больное плечо. Затем он стал произносить заклинание — непохожее на то, которое узнал я от Амалона, но действующее примерно так же.

Мазь на плече медленно рассасывалась, как будто погружаясь в тело, звездчатый рваный шрам стал постепенно исчезать, разглаживаясь и стираясь, как если бы был нарисованный. Плечо жгло, оно болело так, словно его прижигали раскаленным железом. Так обычно бывает при лечении. Я думал как-то над этим. Казалось бы, чего плохого для тела, когда его лечат? Почему же тогда все так болит и печет во время этого процесса? Пришел к выводу: тело воспринимает внешнее воздействие как агрессию, как травму, и нервы посылают в мозг сообщение о боли. Другого объяснения я не видел.