Павлик ее утешал:

— Найдем. Походим еще немного и найдем.

И вот перед самым рассветом, когда они совершенно обессилели, вдруг послышался короткий паровозный гудок. Через минут двадцать Павлик и Жаннетта уже подкрадывались к полустанку, вблизи которого смутно вырисовывался товарный состав. На открытых платформах стояли танки, длинноствольные пушки, пулеметы. Где-то впереди пыхтел, тяжело дыша, паровоз. Павлик и Жаннетта, промокшие до нитки, наблюдали за ним из-за водонапорной башни.

— Этот поезд обязательно пойдет в Париж, — заявила уверенно Жаннетта.

— Откуда тебе известно? — с любопытством взглянул на нее Павлик. — Догадываешься?

— Зачем гадать? Ворожка я, что ли? И так ясно: паровоз стоит с той стороны.

Довод не очень убедительный, однако у Павлика не нашлось возражений. Тем более что уже начало светать, небо серело и надо было спешить. Но как проникнуть в поезд? На открытой платформе не поедешь, а в закрытых вагонах — кто знает, может, там солдаты.

Крадучись по шпалам, они добрались до хвоста эшелона. Жаннетта не спускала глаз с шагающей у паровоза черной фигуры часового, а Павлик тем временем проник через верхний люк в вагон. Темно, тихо, никого нет. Пальцы нащупали какие-то ящики, сложенные ярусами до самого потолка.

— Эй, беги сюда! — шепотом позвал он Жаннетту, высунув голову наружу. — Залезай скорее. Дай руку.

— Часовой идет, — прошептала она еле слышно.

— Черт с ним! Подымайся, хватайся за железную скобу.

Они спрятались между ящиками и стали прислушиваться к тому, что делается снаружи, но, кроме шума дождя и шипения паровоза, ничего не услышали. Скорее бы тронулся состав!

Жаннетта долго сидеть молча не могла.

— Павлик, что в этих ящиках? — спросила она, отбивая зубами мелкую дробь.

— Не знаю, — ответил он. — Снаряды, мины, гранаты, а может быть, продукты.

— Продукты?! — обрадовалась она. — Я есть хочу.

— Потерпи, — буркнул Павлик. — Поезд тронется, тогда посмотрим.

Жаннетта огорченно вздохнула:

— А если придется долго ждать?

Наконец зазвенели железные тарелки буферов и под полом заскрипели колеса. Поезд с ходу набирал скорость. Павлик и Жаннетта кинулись к ящикам. Расцарапали себе до крови руки, но ни одного из них не открыли. Они были крепко-накрепко сбиты, а по краям обшиты толстыми полосами железа.

— Зря мучаемся, — с досадой сказал Павлик. — Продукты так ее упаковывают. Тут, скорее всего, мины… Ты согрелась?

— Еще бы! — ответила Жаннетта усталым голосом и забилась в угол между ящиками и стенкой вагона.

Она уснула. Даже слегка похрапывала. Павлика тоже клонило ко сну, но он пересилил себя. Его тревожила неизвестность. Он думал о том, как вырваться из этой ловушки, куда они добровольно забрались. «Тут опасно оставаться, — рассуждал он. — На какой-нибудь станции эшелон остановится, его начнут разгружать, и нас обнаружат. Тогда опять водворят в замок Веммера».

Надо что-то придумать…

Жаннетта крепко спит, подложив руку под голову. С ее губ срываются короткие, отрывистые фразы. Павлик наклоняется над ней и осторожно дотрагивается до ее лба. Горячий, и щеки пылают.

— …У них мундиры синие и сабли на боку… Ха-ха-ха! Кошон. Круппке, ты кошон!

Бред. Жаннетта заболела. Этого еще недоставало!

Поезд идет быстро. Колеса ритмично отбивают: «Бред-бред-бред». Изредка напоминает о себе паровоз. Он не гудит, а истерически кричит, будто кого-то на помощь зовет.

— Пить…

— Нет у меня воды. Потерпи немного.

Она не слышит. Повторяет настойчивее:

— Пить… пить…

Потом Жаннетта умолкает. Павлик испуганно прислушивается к ее дыханию, берет за руку. Рука горячая. Это его немного успокаивает. Он отползает к двери и сквозь щель выглядывает наружу. Дождя уже нет. По ту сторону полотна проносится густой лес. По глянцевитой от дождя каменной ленте дороги едет на велосипеде человек. Он в синем комбинезоне, темном берете, с дымящейся трубкой во рту.