— Вернись, — шепнула она, но скрип половиц означал, что Даниэль поднялся.

— Не могу, — донесся до нее его хриплый голос. — Нам нужно торопиться, любовь моя.

"Любовь моя" — сейчас эти слова были совершенно лишены недавнего магического очарования и звучали, скорее, небрежно. Открыв глаза, Лесли увидела, что Даниэль поспешно одевается. Пуговицы, с которыми еще недавно он так мучительно долго не мог справиться, застегивались сейчас с просто-таки издевательской быстротой.

— Почему? — удивилась она, глядя на его спину в белой рубашке.

— Ну как ты не понимаешь! — незнакомым сдавленным голосом отозвался Даниэль. — Я отвезу тебя домой. Поторопись, у нас мало времени.

— Мало времени? Ты хочешь успеть до возвращения Симона?

— Конечно, — ответил он, повернувшись наконец к ней, и Лесли возблагодарила царившую в комнате темноту, которая скрывала выражение его лица. — Неужто тебе хочется, чтобы он застал нас здесь? Я пошел за машиной. Через пять минут жду тебя внизу.

Он был уже у двери, когда Лесли обрела способность говорить.

— Подожди! — Даниэль, не оборачиваясь, остановился. — Может быть, мне не следует вот так убегать, Даниэль? — нерешительно спросила она. — Может, мне лучше остаться и поговорить с Симоном сейчас?

Он досадливо обернулся.

— И что ты ему скажешь? — Голос у него был странно отчужденным.

— Скажу, что… — Лесли проглотила комок в горле. — Повторю ему то, что уже сказала: я не могу выйти за него замуж, свадьба отменяется.

— Нет, — тем же холодным тоном возразил Даниэль. — Я не хочу, чтобы ты прямо сейчас принимала поспешное решение. Поезжай домой и обдумай все как следует, чтобы потом ни о чем не жалеть.

— Мне не нужно ничего обдумывать! — выкрикнула Лесли, садясь на кровати и прижимая к груди простыню. Ну почему он так говорит? Неужели он полагает, что после случившегося между ними она может колебаться? — Я никогда ни о чем не пожалею. Я сказала Симону и говорю тебе — мое решение окончательное.

— Послушай, Лесли. — Голос у него был все тот же, но на сей раз в нем звучали приглушенные нотки неподдельного страдания. — Я не думаю, что ты сейчас в состоянии принимать серьезные решения. Ты слишком много выпила. И это наше непростительное безумие… Нет, ты должна успокоиться и хорошенько все взвесить.

— Я готова отвечать за свои поступки! — жестко заявила Лесли. — В том, что я не могу выйти замуж за Симона, виновато мое отношение к нему, а не то, что произошло между нами. Все было решено еще до того, как ты пришел. Мы разговаривали по телефону и дико поссорились…

— Именно это я и имею в виду, — перебил ее Даниэль, — вы поссорились. Но ссора еще ничего не значит. Все можно уладить, обо всем договориться. Я не дал тебе времени остыть, Лесли. Моя вина в том, что помешал тебе все как следует обдумать.

Она была вне себя от отчаяния. Ну почему он отказывается ее понять?

— Да не нужно мне ничего обдумывать!

— Но мне нужно, чтобы ты это сделала. Неужели тебе неясно? Я не хочу, чтобы на мне лежала ответственность за ваш разрыв… — Лесли хотела что-то сказать, но он жестом остановил ее. — Знаю, ты будешь утверждать, что я здесь ни при чем, но такие вещи, — он махнул рукой в сторону кровати, — такие вещи часто заставляют даже разумных людей совершать безумные поступки.

— "Такие вещи"? — Лесли не верила своим ушам. Он так это сказал… — Ты имеешь в виду секс? Хочешь сказать, что из-за того, что мы сейчас занимались любовью, я потеряла способность здраво рассуждать?

— О Боже, Лесли! — Он растерянно провел рукой по волосам. — Может быть, дело в том, что я сейчас не в состоянии этого делать.

У Лесли сжалось сердце. Более ясно он выразиться не мог. На самом деле Даниэль беспокоился вовсе не о ней. Время, чтобы подумать, необходимо было ему. Он не был уверен в своих чувствах к ней, если у него вообще были какие-то чувства, и не имел смелости на что-то решиться. Он хотел одного — чтобы его совесть осталась чиста.

— Лесли, — голос Даниэля наконец опять потеплел, — все произошло слишком быстро. Я хочу, чтобы у тебя было время хорошенько все обдумать…

— Да, конечно, — как можно спокойнее ответила Лесли и протянула руку за одеждой. — Я буду внизу через пять минут.

Она спустилась через четыре минуты с маленьким чемоданчиком в руке. Даниэль уже ждал ее в машине. Как только за ней захлопнулась дверь, он завел мотор, и машина рванула к воротам.

И так, в гнетущей тишине, томимые чувством вины, они начали ту бешеную гонку, завершившуюся катастрофой…