— Вы были у эльфов? — удивленно выдавил Корни.

— Приходилось… — смутился маг.

— Расскажите! — глаза юноши загорелись всепоглощающим огнем любопытства.

— Как-нибудь в другой раз, — твердо сказал Сэйман, уклоняясь от нежелательной темы. — Так вот и обучался понемногу, — закончил он свой ответ.

— А боевую магию знаете?

— О! Боевая! — хмыкнул маг. — Боевая мне не по душе…

— У-у… — протянул юноша, морща нос.

— Ничего, я клинком компенсирую, — Сэйман положил руку на рукоять клинка.

— А мне покажете пару приемов? — загорелся Корни.

— Покажу, — охотно согласился Сэйман. — Только не сейчас. — Кстати, отправь собаку домой, не место ей здесь, с нами…

— Домой? — с сомнением переспросил юноша.

— Да, и лучше сейчас.

— Ладно… — со вздохом сказал Корни, присев на корточки. Он положил руку на широкий лоб умного пса и зашептал:

— Всё, Ларни, ты сейчас вернёшься назад, к хозяйке. Понял?

Ларни вяло помотал хвостом и склонил голову.

— Ну, прощай… — Корни встал и махнул рукой.

Пёс нехотя повернулся и медленно побрёл назад по дороге.

Солнце ушло окончательно и ночь упала на тракт, погребя под собой остатки дневного зноя. К темно-красной мрачной луне присоединилась величественная платиновая. Око Дагора, как ее называли в империи, спокойно смотрело с небес на землю. Красный и платиновый свет лун придавали природе мистические оттенки, невероятным образом искажали силуэты и тени. Ветер стих окончательно, и как-то резко возникший туман при полном штиле зловеще расползался по оврагам.

— Недобрый час, — сурово сказал Сэйман, осматриваясь по сторонам.

— Скоро корчма, — Корни поежился, от наступающей сырости было неуютно.

Действительно, минут через десять послышалось близкое конское ржанье, и путники увидели свет из окон, едва пробивавшийся сквозь муть воздуха.

Старые дощатые ворота выше человеческого роста были заперты. Сэйман постучал кулаком — стук громко разнесся по округе, пугая ночных птиц. Через минуту послышались шаркающие шаги и тихий ворчливый шепот:

— Кого там нелегкая принесла, — хозяин корчмы распахнул ворота.

— Нелегкая приносит кинжалы к горлу и веревки на шею, — холодно сказал Сэйман, переступая порог.

Хозяин побледнел, разглядев богатый наряд гостя, и в глубоком поклоне начал приносить "свои искренние извинения".

— Прошу, прошу, проходите, проходите, вот сюда, сюда, — заметался он, указывая путь. — Кост! Сюда, лентяй! Прими коня у господина! А вы проходите, проходите, — хозяин, все время кланяясь, распахнул тяжелую дубовую дверь.

Сэйман вошел первым, за ним последовали Корни и чужестранец, на которого накинули плащ юноши, чтобы не привлекал внимания.

Двухэтажная корчма казалась ужасно древней. Она была сложена из внушительных сосновых стволов, основательно просмоленных и закопченных. У левой стены находился большой очаг, сейчас чуть тлеющий. Четыре длинных крепких стола занимали почти все свободное пространство, оставляя лишь небольшие проходы между скамьями. В правом дальнем углу находилась лестница на второй этаж, где находились спальни для ночных путников. Все помещение освещалось лишь двумя факелами и тускло мерцающим очагом, отчего на стенах плясали, корчась в метаморфозах, странные тени.

В этот поздний час корчма была практически пустой, лишь за дальним столом, забившись в угол, сидела компания из трех человек. Тени причудливо играли на лицах, поэтому трудно было сказать что-то определенное о чертах. Простые грязно-коричневые кафтаны не говорили ни о положении этих людей, ни о роде занятий — такие носят и лесорубы, и охотники, и оружейники из тех, что победнее. Цепкий взгляд Сэймана уловил отблеск металла рукояти кинжала, что висел на поясе у одного из безликой троицы. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, очень неспокойно было на дорогах близ Стока, банды разбойников то и дело нападали на богатые обозы. Сколько наместник не посылал сюда армейские части, ничего не выходило, густые леса служили надежным убежищем. Так что редкий путник не брал с собой оружие. Впрочем, поговаривали, что сам наместник имеет определенный процент от этого разбоя, а потому не особо ратует за истребление разбойников.

— Жареного поросенка и вина! — потребовал Сэйман, усаживаясь за стол.

Хозяин тут же убежал на кухню, выкрикивая приказания жене, прибавив в конце крепкое словечко для расторопности. В ожидании трапезы маг пристально рассматривал постояльцев, неторопливо потягивающих пиво из больших кружек. Они то и дело бросали короткие взгляды на вновь прибывших, тихо переговариваясь о чем-то своем. Минут через десять, допив пиво, они дружно встали и поднялись наверх.

Сэйман уже собирался пойти "помочь" с ужином, но как раз улыбающийся хозяин вынес большое блюдо с поросенком, а следовавшая за ним жена несла кувшин добротного ронского вина. Маг поманил хозяина пальцем, и тот, поставив блюдо на стол, почтительно наклонился к нему.