стихи
вернуться

казанова яшка
Шрифт:

филёсофи

не с теми пили на брудер не с теми давили шафт но так красиво на блюде распластывалась душа и голубая каемка и золотистое дно и новогодняя елка не с теми не с теми но они для чего-то были их помнились имена их странно назвать любыми что в принципе верно на них надевались руки и губы лепили лав в оранжевой мясорубке вся братия полегла теперь никого не помним настойчиво по часам нежирный кефир на полдник по радио чио сан 2002/12/14

приап прилип

пена в ванной пенится – не хватает пениса шоколадно-крепкого. хочется, но редко, быть женщиною-самочкой: саечки и саночки на каемке голубой... не подходит мне любой! мы порой порывисты. ты порой-порви листа снег – до первой до поры почитаемый порыв. пена в ванной пенится. ты ревнуешь? перестань! ароматна и смела мой мне плечи добела. рук твоих прохладный шелк. хорошо. 2002/12/14

взбрикивая

лилю лелеяли многие, многие лилю любили: глаза умные, длинные ноги и ситроёновский автомобиль. лилю желали разные, разные лилю баюкали: бровь сурьмила, волосы красила до 87 юная. лилей бредили всякие, всякие лилей мучились. а ей стоило: «взять его!» и – в зависимости от случая – казнить миловать борщом угощать фикус в нос тыкать мещанский мерять наряды имена примерять любить даже зачитываться рьяно... брик брик кирпич на кирпич: напичкана книжкой с вагонной полки решаю – в спортзал подкачивать попу и грудь. 2003/01/30

систа

она выросла из детского голоса. она чаще смеется и реже колется. она пахнет утром розовощеким. она, подсмотренная в дверную щелку, тайком поедает на кухне лакомства. она не знает ни рола, ни лайкоса. она аську мою пробует ощупью. она ромашкой горькой горло полощет. она красит ногти и губы тоже. она похожа на папу – подбородок тот же. она такая выросшая без разрешения. но, проводя ей пальцем, по шее я обнаруживаю шрам детскосадной давности. 2003/02/11

боязнь

мы храним наши запахи, как большой бесконечный гербарий. даже самые самые вкупе с временем пахнут грибами или прелыми листьями, или мертвой несвежей газетой – смялись, смылись, смелись... его силуэт оставался на зеркале сутки после прощания. а теперь только трещины помнят молодого прыщавого, с грязной кружкой дешевого пойла уходящего в пятницу. и ее на диване под пледом. 2003/03/13

марочное

у весны грипп у весны хрип у весны гайморит у весны радикулит у весны туберкулез у весны сальмонеллез хочется весны до слез у весны я у весны янь пьяный янь ядреный янь всех янок веселящий янь одним глазочиком гляну? – глянь! вот такой янь у весны родинка буренькаяродненькая у весны сын у весны сыр сыр-бор у весны сын бодр у весны гонит шины по шоссе пахнет шисейдо сумасошейдо дождь летит из-под колес хочется весны до слез 2003/03/20

плясовая

словно вылеплен из гипса, словно выеден из теста шеи бежевый изгиб. сам – и бесстыдство, и эстетство. я люблю тебя. с изнанки шелк подклада дразнит рябью – в недомолвки, в недознаки, в скобочки твои ныряю. растревожена укладка... рыбой быстрой, рыбой гладкой рыбой наглой, рыбой дикой, невредимой дивной льдинкой – под язык и влажно таю. пригласи меня на танец. лучше медленный. 2003/03/21

плясовая два

я вальсирую. как барракуда пожираю тебя. наизусть – каждый шаг, каждый выдох. откуда ты такая? сочится из уст слово слаще шаманских снадобий: я люблю целоваться в слова и делить их на дольки, на доли надоедливо-долго. сперва проглотить и почувствовать – эхо в нутрь вонзилось, согласных струя, инвалидной мобильной помехой начала по мембранам стрелять, резью рваться в желудочных стенах – яд чудесных неведанных блюд. как ты можешь бояться измены, после этого слова? 2003/03/24