стихи
вернуться

казанова яшка
Шрифт:

после

сердце на сотни ударов рваное – горстью бери, рассовывай по карманам его; разбрасывай, как монетки туристы, в воду... да, и прости, что я так долго вою. никак не могу успокоиться – нервы шалят, шалавы. потому что весна? наверное. коньяк тает на языке, разламывается в жилах на утренние истерики. ты не заслужила их. самострелом – в висок: пах! глупые, юные мальчики мрут. их ладошки собой убаюкивают женщины в черном, весенним горем намазанные иконоподобно. недолюбленные, недоласканные женщины в черном. и я содрогаюсь от мужества – отдернуть дуло. 2002/04/05

щание про

а я отпускаю тебя, как воздух при выдохе. как ребятенок – детство. мне стало странно ютиться возле тебя. вероятнее, слово «тесно» здесь будет уместнее, если только учесть бумеранговость каждой фразы. уже не шепчется мне «постой-ка! подол испачкался мелом...» – «разве?» и затяжной поцелуй навылет выходит горлом, стихуем, жаром. уже без вальса, уже на вы, и кому-то пятому снится жанна. 2002/06/11

и юный июнь

любили без году неделя, наделали стихов, поспешно спеша. друг другу надоели. и целовались по привычке приветливо, как два супруга, с упрямством дьявольским. но вы чем от них отличны? та же тяжесть таится в вашем брачном ложе, лишь отличаясь сном, но так же приземиста. и даже возглас – не на двоих, как было раньше... июнь. свежо. почти промозгло. серьезный юный барабанщик идет по набережной. звонко чеканя песенку про счастье. идет, мне кажется, за водкой отцу. а может быть, прощаться с любимой девочкой. ей – в лагерь, там пионеры пахнут мылом и голозадым девством. флаги в небесных сферах про кумира напоминают ежечасно, ежеминутно, еже-еже, ей-ей! ей хочется прощаться. ему – влепиться пальцем между ее ладошек. и жестоко прижаться к щечке алой-алой. и, как собака, сделать стойку. вот три вокзала. три вокзала... и девочка в короткой юбке. плиссе? не вижу... просто в складку? ее зовут, конечно, юлька. ему в соитье этом лаком дифтонг. он жмет его начало так нежно, что готов взорваться. и снится девочка ночами, и сны, похожие на вальсы, еще не выдают, что скоро случится «без году неделя». из многочисленных искомо одно. и, обретая тело, оно сопит, прижав височек, к моей груди по женски жадной. и снится сон. хмельной и сочный. и на двоих. 2002/06/17

су

суицид по балконам – кто крайний? телами, как к матери, жмемся к раме. ночь такого густого замеса, что нет ни страха, ни страху места. лишь инстинкт скребется в подвздошье, и мы – на асфальт. как дождик. как дождик. 2002/06/19

пiiт подрослик

он курил и молчал, как положено, метко. обнимался со мной. незапятнанной меккой представлял мои губы и, комкая галстук, от желаний корявых стонал и ругался. он был вовсе мальчишкой, забывшим про возраст, седину, положенья. смешно и проворно целовал мне ладошку, бледнея. носками рисовал на ковре иероглиф. но с нами был еще один мальчик, красивый и тонкий, постоянно в уме подводящий итоги наших жестов. бесплодно созревший до срока под простынкой. и взглядов его катастрофа затмевала веселого первого. галстук, точно так же измятый, уже издевался и стремился удавкой к ажурной лепнине потолка... о беде своей мальчик, шепни мне. я помочь не смогу ни руками, ни словом, но ругай меня стервой поганою, слопай все мои пожиманья плечами, разденься, напугай меня яростной пылкостью действа и пощечиной врежь без закона и цели. знаю, что-то проснется в руках ли, в лице ли...? ты изменишься, станешь проворным и сразу позабудешь меня. и болячки отказов, затянувшись чужим поцелуем, отсохнут. ты какие-то цифры надавишь – по сотам мед твоих разговоров с другой, объясняя: «скоро буду. прости. засиделся с друзьями». 2002/06/25

погодаблагодать

хочу целовать тебя ртом в рот, но мой барометр врет врет. хочу раздевать тебя глаз в глаз до бесстыжего теплого глянца твоих округлостей. лбом в лоб бодаться. стекать к омуту-логову и томиться, тягучей слюной полнясь. и сплетением бедер переползать полночь. но мой барометр врет, улыбается мирно – сегодня тебя не штормит. 2002/06/27

па-па

у меня характер папы. только с синими глазами. это было бы красиво. только что-то не совпало. у меня характер папы. только рот покусан слишком. это было бы пикантно. только я сама кусала. у меня характер папы. только тоньше бедра-плечи. это было бы желанно. только трудно быть нарциссом. у меня характер папы. только он стихов не пишет. повезло хорошей маме – пап спит без сновидений, не ворочаясь. 2002/11/11

поэту есенину и айседоре дункан

не брожу, не брежу, не бреюсь. приласкать бы тебя, как кошку, (ты красивая – просто прелесть) через кожу бы, через кожу. не бравирую, не бедокурю, не блюю в сортире украдкой. где еще тебе взять такую толидевочкутоликралю? где еще тебе взять такую, чтоб в постели совсем по-шлюшьи, а с утра не пьет и не курит, и рубашку тебе утюжит? где еще тебе взять с глазами в пол-лица, с ароматным пульсом. откровенность сродни казарме: пот – портянки – поспешно – пусто... я последний поэт деревни. предпоследний скончался в пьянке. приласкать бы тебя, да лень мне – износилися лесбиянки. 2002/11/11

в ты каясь

мне нравится быть телом-тылом, порой переходя на ты с тобой. я все тебе простила. я – теплый тыл. мне нравится быть тылом-телом, тычинкой жаться в темноте с тобой. я все в тебе хотела за гранью тел. мне нравится быть ты. и даже мне нравится быть я. с тобой. 2002/12/14