— Почему вы с ними заодно? — спросил он сиплым голосом. — Даже если они запугивают вас расправой над вашим ребенком, есть люди, которые смогли бы защитить вас.

— Вы не знаете их так, как знаю я. Они на все способны.

— А отец Молли все еще является членом заговора? — спросил он, желая выяснить причину молчания Мэган, ее нежелание выдавать бандитов.

— Он… — Она вовремя остановилась, чтобы не сказать ему лишнего. Шейн прав, Николас был умен, но она не могла ему позволить манипулировать ею. — Я и так уже слишком много вам сказала.

— Вы еще не сказали ни одной вещи, которая могла бы быть полезной, — проговорил он негодующе. — Если вы действительно не хотите быть втянутой, вы могли бы помочь мне отправить записку в замок.

Она бы очень этого хотела. То ли потому, что она действительно подобострастно относилась ко всему королевскому, как предполагал Шейн, то ли потому, что глаза Николаса, теплые и жалостливые, инстинктивно призывали исполнить его просьбу. Но в любом случае, даже для него, она не могла рисковать безопасностью Молли.

— Я не могу, — сказала она, — когда я в прошлый раз попыталась что-то сделать, мне пришлось очень плохо.

— Так, значит, это вы анонимно позвонили во дворец и сказали, что король еще жив?

Она покачала головой.

— Нет, не я.

Он не поверил ей, состроив скептическую гримасу.

— Но он еще жив?

— Да, но он болен, поэтому им нужны были вы, хотя я не уверена почему. Я не знаю, где его держат. Но не здесь, — добавила она быстро. — Они не хотели, чтобы вы оба находились в одном и том же месте.

— Слишком просто, чтобы организовать освобождение, — заключил он, — именно так я бы и сделал, если бы мы поменялись ролями.

Она не могла представить, чтобы он был способен держать кого-то против воли, и удивилась своей уверенности в нем.

— Если вы уже достаточно поели и выпили, тогда я пойду, — сказала она, озабоченная тем, чтобы нарушить возникшую между ними близость, вызванную недостатком пространства.

На его лице появилось выражение боли.

— Не могли бы вы развязать меня хотя бы на несколько минут?

— Не сейчас. Потерпите еще немного. Моему брату нужно будет уйти, — сказала она.

— Тогда я попробую быть терпеливым, — отозвался он. — Но не уходите слишком далеко. Я опять могу проголодаться.

Он так двусмысленно посмотрел на нее, будто речь шла совсем не о еде. Она почувствовала, как лицо у нее загорелось. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы ответить ему:

— В следующий раз придет кто-нибудь другой и покормит вас.

— Жаль. А мне уже начал нравиться запах духов, которыми вы пользуетесь.

— Я купила их, потому что получила заказ на изготовление платья для целой свадебной вечеринки. Для меня это большая удача. А не для того, чтобы сделать вам приятное, — голос ее звучал рассерженно.

Его глаза загорелись интересом.

— Вы дизайнер?

— Швея. Ничего похожего на дизайнера.

— Но вы прекрасно оформили эту комнату.

Краска на ее лице стала еще гуще. Она ненавидела себя за то, что ей нравилось его внимание к ней и мелочам, связанным с ее жизнью.

— Да, хотя это, возможно, и в сравнение не идет с тем, к чему вы привыкли.

— Я живу более скромно, чем вы думаете, — сказал он. — Но я держу пари, что вы с иголкой обращаетесь не хуже, чем любой придворный декоратор, которого я когда-либо видел.

— Я искренне сомневаюсь в ваших словах, но спасибо за комплимент, ваше высочество.

— Это не комплимент, это факт, — прорычал он. — Комплиментом будет, когда я скажу, что ваши волосы напоминают мне золотое солнце, а ваши глаза — лазурит.

Если он ожидал сделать ей приятное, то ошибался.

— Так не должен говорить женатый мужчина, — отрезала она. — Вы заставляете меня думать, правда ли то, что пишут о вас в журналах.

— И что же там пишут? — спросил он, не в силах контролировать свое любопытство.

— Разве вы не читали какую-нибудь из напечатанных о вас историй?

Он покачал головой.

— Я предпочитаю ничего не читать о себе.

— Тогда почему я должна тешить ваше самолюбие? — отрезала она. — Как наследник, а сейчас еще и принц-регент, я уверена, вы получаете больше комплиментов, чем кто-либо другой.