Шрифт:
Алеша подумал, что Жулик забыл главное, и показал ему спички, но англичанин сердито замахал рукой:
— Нет! Сейчас не нужно, не нужно, — зашептал он, отталкивая от себя коробку.
Поднявшись наверх, Жульбертон усадил Алешу в поданную кошевку и увез его с собой на охоту.
Глава двадцать седьмая
Здание кордона, где останавливались выезжавшие на охоту англичане, стояло на высоком обрыве у Золотого камня.
С трех сторон кордона шумел могучий сосновый лес; с четвертой к нему прилегало красивое прозрачное озеро. Под окнами кордона берег обрывался крутой, багряного гранита стеной, образуя миниатюрную тихую бухту. Озеро здесь достигало большой глубины, почти двадцати сажен. Впереди, в нескольких верстах от кордона, из воды поднималась группа небольших каменистых островов, заросших высоким и густым лесом. Летом эти острова кишели змеями, поэтому охотники, несмотря на манящую зелень и чудесный воздух, высаживались там редко. Сейчас, занесенные снегом, эти острова блестели на зимнем солнце, как сахарные утесы.
В первый же день охоты с Жульбертоном случилась неприятная история, испортившая ему настроение. Он отправился на лыжах с дробовиком за плечами поохотиться на рябчиков, но совсем недалеко от кордона неожиданно встретил стаю волков. Было время течки. Волки в это время были особенно опасны. Вначале Жульбертон до того растерялся, что не мог двинуться с места, но вскоре чувство самосохранения взяло верх, и он, боязливо оглядываясь, кинулся бежать в противоположную сторону.
Старая волчица сделала по его следам несколько прыжков, но потом села на снег и громко заскулила. Вся стая уселась полукругом и, задрав вверх длинные морды, протяжно и страшно завыла. Подстегиваемый волчьим воем, Жульбертон стремглав бежал до самого кордона. После встречи с волками Жульбертон уже не отваживался уходить в лес; вместе с кордонщиком он целыми днями сидел около проруби и терпеливо удил знаменитых уральских окуней. Об охоте он больше не хотел и слышать.
Через неделю Петчер прислал посыльного. В записке на имя Жульбертона сообщалось, что Смирновской шахте грозит серьезный обвал.
На следующий день, за несколько минут до второй смены, Алеша с Жульбертоном сразу же, как только сошли с кошевки, пешком спустились на третий горизонт. С Жульбертоном творилось что-то неладное.
«Хватил, наверное, через край», — рассуждал Алеша, наблюдая, как у Жулика трясутся руки. Всегда бледное лицо англичанина пылало. Пряча белесые глаза, он беспрестанно бормотал что-то на своем языке. Когда сошли с лестницы, Жульбертон увел мальчика в западный штрек, потушил свет и приказал молчать. В темноте Алеша не видел, как в северный прошла вторая смена.
Когда смена скрылась в штреке, Жульбертон взял Алешу за руку, вложил в нее спички и, сбиваясь и путаясь, сказал:
— Нужно, Леша, мальшик, бегом сашигайт фютель. Скоро, скоро, беги темная сторона. Увидайть не надо.
Алеша понял: наконец-то ему разрешают поджечь шнуры. Крепко сжав в руках спички, Алеша выскочил в рудный двор и по темной стороне быстро побежал к северному штреку. Близко никого не было, его никто не видел. Отлепив глину, Алеша чиркнул спичку и поднес ее к шнурам.
На концах засверкали искры. «Теперь бежать!» — подумал Алеша и что было сил опять по той же неосвещенной стороне бросился назад.
Англичанин схватил Алешу за руку и, весь дергаясь, закричал: — Саше? Пых?!.
— Да, да, — подтвердил Алеша, — зажег, вот погоди, сейчас ахнет.
В это время в северном штреке раздался страшной силы взрыв. Все дрогнуло и загрохотало. Сильная волна воздуха чуть не свалила Алешу на землю. На голову посыпалась порода; Алеша в ужасе взглянул на Жульбертона.
Мальчик понял, что произошло.
— Дяденька! — закричал он. — Так там же могут быть люди?!
Жульбертон поднял руку — и что-то тяжелое и жгучее обрушилось на Алешу. Почва под ним поплыла, и он стремительно полетел в бездну.
Глава двадцать восьмая
Вторая смена, как всегда, спустилась на пять минут раньше второго гудка. Принять работу, закурить и перекинуться несколькими фразами с уходящей сменой — вот для чего были нужны эти пять минут. А потом шли девять часов изнурительной работы, в полумраке, под холодным, как лед, подземным капежем.
Карпов вместе с Пыхтиным, Федором и Спиридоном работали в одном забое. Закуривая, люди неторопливо переговаривались.
— Сомневается хозяин-то наш, думает, не лишку ли зарабатываем? Разжиреем еще, — подтрунивал Карпов над коренастым, сгорбленным крепильщиком.
— А как же, конечно, много, — отшучиваясь, согласился крепильщик. — Неспроста же Уркварт опять расценки снижать вздумал.
— Страсть, говорят, боится хозяин, как бы рабочие, чего доброго, досыта не наелись.
— И сейчас в кармане вошь на аркане, а прижмут еще, глядишь, и она подохнет. Шесть рублей за полмесяца, через пять лет ревматизм, через десять — инвалид. Вот она, жизнь-то, какая!
— Не жизнь, а малина.
— Еще какая, — поднимая с земли топор, угрюмо проворчал крепильщик. — Умереть бы лучше, а вон поди ты, живем. — Он махнул рукой и тяжелой поступью пошел из забоя.
Полминутой раньше к выходу прошел Барклей. Указав бурильщикам, где и как готовить скважины, старик положил сумку в свободный забой и пошел на рудный двор.
Оставшиеся взялись за работу. А через минуту раздался взрыв. В забое все задрожало, сверху посыпалась порода. Лампы сильно замигали и погасли.