– Лады. Времени тебе до конца года. Управишься?

– До конца года управлюсь.

– За успех предприятия. – Решето поднял бокал, чокнулся с Корнем и Зубом и выпил до дна.

Париж, весна, 2005 г.

Эксперт аукционной фирмы «Сотбис» Извольский Вениамин Сергеевич принимал гостей в своем доме под Парижем. Гостей было трое – бизнесмен Корнеев, его охранник Крещеный, фамилию которого вряд ли кто из присутствующих помнил, и юрист Корнеева Виктор Павлович Лашевич.

– Что ж ты, Веня, антиквар, всемирно известный эксперт, а дом у тебя новодел? – шутил Корнеев.

– Новодел, новодел, – радостно откликнулся Извольский. – На подлинник не заработал пока.

– Ну ничего, с нашей помощью заработаешь и на подлинник, – заверил Корень.

– А я не против, – с энтузиазмом подтвердил свое согласие Извольский. – И вам дам заработать, и себе. На такой вещи грех не заработать.

В конце ужина, после многочисленных тостов, Корень обратился к эксперту:

– Слушай, Веня, ты говорил, что саблю можно продать еще до аукциона.

– Ну, это бывает, если владельцы спешат или им делают предложение, от которого они не могут отказаться. Вообще, если вещь известная, такое случается довольно часто. Но в любом случае, если лот заявлен, покупка происходит через фирму.

– Да мы знаем, – успокоил Лашевич, – я контракт изучил внимательно.

– Мы заинтересованы, чтобы продажа произошла официально, но без лишнего шума и, главное, быстро, – пояснил Корнеев. – Нам паблисити не нужно. И очень хотелось бы побыстрей.

– Ну что ж, я могу сообщить дилерам, что клиент заинтересован заключить сделку до аукциона. Если кто-то интересуется именно этой вещью, то мы получим информацию уже на следующей неделе.

– Добро, – повеселел Корень. – Сообщай своим дилерам, а мы подождем еще неделю. Если появится что-то стоящее, то останемся, а нет – уедем, а к аукциону вернемся.

– Завтра утром отправлю запрос. Да, не думал я, Слава, что буду тебя обслуживать как официального клиента «Сотбис».

– Времена меняются, Веня.

– Ну что ж, давайте выпьем за дружбу, которая не стареет во все времена.

Поздним вечером, во вторник, в гостиничный номер Корнеева позвонил Извольский:

– Слава, есть клиент.

– Так. Серьезный?

– Я думаю, да, – подтвердил Извольский. – Позвонил известный артдилер из Женевы. Он работает только с очень богатой клиентурой. Клиент хочет осмотреть лот лично. Он прилетает из Брюсселя в четверг. Встреча в два часа дня. Но он выставил условие.

– Какое?

– До встречи с ним лот никому не показывать.

– Ага. Клюнул, значит? – обрадовался Корень.

– Похоже, даже заглотил.

– А кто он?

– «Сотбис» информацию о покупателях не предоставляет, – извиняющимся тоном сообщил Извольский. – Они могут открыть свое настоящее имя только сами.

– Ну ладно. Ты-то сам его знаешь? – не сдавался Корень.

– Завтра брокер должен представить информацию, согласованную с клиентом. Поскольку он приезжает сам, особенно скрываться ему нет смысла. Но даже после встречи личная информация клиента разглашению не подлежит. Он представится сам на встрече, если захочет. Я перезвоню в среду вечером.

– Ну что ж, это уже кое-что. В четверг так в четверг.

– Оревуар.

– Ауфидерзейн.

В четверг ровно в два часа дня Корнеев со своим юристом Лашевичем в сопровождении Крещеного зашли в кабинет Извольского. Настроение было приподнятое. Извольский позвонил накануне вечером и сообщил, что клиент известен в коллекционерских кругах и имеет самые серьезные намерения. Так что сделка вполне возможна. Через десять минут секретарь ввел троих мужчин. Представительного высокого старика сопровождали плотный мужчина средних лет и совсем молодой человек.

– Панин, – представился старик, – Владимир Георгиевич. – И раздал свои визитки. – А это мой зять, Александр фон Ройбах, и наш эксперт Жорес де Круа. Мы все говорим по-русски, так что переводчик не нужен.

«Граф Панин»– стояло на визитке.

– Из тех самых Паниных? – спросил Корень.

– Из тех самых, – улыбнулся старик. – Но родство не кровное. Моя бабка была замужем за Паниным вторым браком. Детей у них не было, и титул перешел к ее наследникам от первого брака. Отец графский титул не носил, а я польстился. Так что титул ношу не совсем заслуженно. Вот зять мой, Александр, – старик указал на Ройбаха, – он – настоящий барон. А я – урожденный Каратаев. Были на Руси такие промышленники, Каратаевы, может, слыхали?