– В детском доме тоже йогурт? – спросил он.

– Может. Говорят, там сейчас неплохо. Ну, только цепями в подвале приковывают…

Тюлька открыл рот. Тюлька был как всегда. Наивный.

– Шучу, – Аксён щелкнул его по носу. – Все там нормально, цепями только плохишей приковывают, а хорошим, наоборот, апельсины… Послушай меня, Слав, я тебе хочу сказать, ты запомни…

Тюлька кивнул.

– Ты будешь жить в этом центре… А потом, может быть, в детском доме… Ты смотри – ничего там не выкидывай. Не сбегай, ни в коем случае, понял?

Тюлька кивнул снова.

– А чего сбегать-то? – спросил он. – Не дурак. Куртку дали…

Тюлька повел плечами. Новенькая оранжевая куртка синтетически прошуршала.

– Вот и отлично, – Аксён кивнул. – И остальное тоже… Ничего. Ни красть, ни драться. Понятно?

– Да.

Тюлька перепачкался в мороженом, вытер нос рукавом.

– Понятно?

– Да понятно, понятно… – Тюлька доел мороженое. – Я не дурак вообще-то, понимаю. Как-нибудь.

Аксён исподтишка поглядел на брата. Тюлька как Тюлька.

– Я тебе напишу, – сказал Тюлька. – У нас какой адрес?

Аксён сунул Тюльке бумажку.

– Разъезд Ломы, Костромская область, улица Крутицкая, дом восемь. Потом запомнишь наизусть.

– Ага… Слушай, а там Волга есть?

– Есть.

– Купаться, наверное, можно… А цирк в Костроме есть?

– Не знаю… Есть, наверное, сейчас везде он есть…

Аксён огляделся.

Улица пуста. Полдень.

– Еще кое-что… Такие дела, Тюлька. Тут бабки, короче.

Аксён сунул Тюльке скатанные в трубочку деньги.

– Спрячешь куда-нибудь… В ботинки… Нет, лучше в ботинки не надо. Куда-нибудь. Не трать их, ну, на ерунду всякую. На крайний случай держи. В цирк вас бесплатно сводят.

Аксён почувствовал, как по локтю потекло холодное. Мороженое.

– Ты чего не ешь? – Тюлька кивнул на рожок.

– Горло болит. Может, доешь?

Тюлька кивнул. Аксён отдал ему мороженое. Рука была неприятно липкая.

– А тебе со мной нельзя? Ну хотя бы до Костромы?

– Не. Лучше не надо. Ты вообще не напрягайся особо, как мне восемнадцать будет, я тебя заберу. И уедем.

– В Кострому?

– В Новороссийск. Там море и горы рядом. Поедешь?

– Поедем. Топить печку не надо.

– Это точно… Помнишь, как на Темные озера ходили?

Тюлька кивнул.

– Я там отколол…

Аксён достал кусок синего камня. Сунул его Тюльке.

– Это что?

– Тс-сы! – Аксён огляделся. – Никому не говори! Это метеорит!

– Тот самый?

– Ну да, тот самый. А еще его называют Ждальным камнем.

– Почему?

– Он помогает ждать. Я сам проверял. Каждая секунда рядом с ним бежит на четверть короче! Так что ждать получается меньше. Очень полезная вещь. Только нельзя никому показывать – сразу уведут!

– Не дурак. – Тюлька убрал камень в карман штанов.

– Вот так и будем ждать.

– Будем. – Тюлька кивнул и взялся за мороженое.

Он съел его до конца, схрумкал шоколадное дно и спросил:

– А мама?

Аксён пожал плечами.

– Ее выпустят?

– Угу.

– Скоро?

– Да, через неделю где-то…

Грохнули тяжелые двери, Аксён обернулся. Из черепа собеса показались люди, несколько круглых дядек в строгих серых костюмах и галстуках и несколько таких же серьезных теток с дурацкими прическами. Они говорили о каких-то пособиях, выплатах и траншах, смотрели вдаль и были уверенны. Комиссия какая-то, подумал Аксён.

Тюлька не оглядывался, расправлялся со вторым пломбиром.

Комиссия проследовала мимо, отодвинулась чуть в сторону и стала единогласно курить.

Показалась Жигунова, соцработник. Или соцработница. Та самая, Людмила Сергеевна. Она мягко сошла вниз и тоже уселась на ступеньках, рядом с Тюлькой.

– Ну как настроение? – бодро спросила Жигунова.

– Хорошее, – ответил Тюлька.

– Отлично! Прокатимся до Костромы?

– Прокатимся…

– Я уже звонила в центр, они тебя ждут… – Жигунова поглядела на часы. – Автобус что-то запаздывает… Жаль, что Ивана не удалось определить…

Жигунова через Тюльку похлопала Аксёна по плечу, ладонь у нее была мягкая и тяжелая.

– Он слишком взрослый. Вообще, ребята, не унывайте… А вот и автобус.

Показался «пазик».

Тюлька поглядел на Аксёна. Тот кивнул.

Комиссия побросала окурки и принялась грузиться.

– Ну, вы говорите, а я пойду, место займу, – улыбнулась Жигунова.

Они остались одни. Аксёну захотелось, чтобы Тюлька поскорее уехал.

– Ладно, давай.

Сказал Аксён и поднялся со ступеней.