Фаби была так потрясена, что не могла ни шевельнуться, ни ответить.

— Я не собираюсь давить на тебя. Мои слова ни к чему тебя не обязывают…

— Мэтью, — прервала она его, — я действительно очень счастлива, что ты вошел в мою жизнь. За последние два месяца я узнала тебя с другой стороны, ты открыл мне мир чувств, о существовании которых я раньше и не подозревала. Признаюсь, я никогда не испытывала ничего подобного ни к одному мужчине.

Он усадил ее к себе на колени.

— А что именно ты чувствуешь?

Фаби свернулась в комочек в его объятиях, пытаясь подобрать нужные слова.

— Вряд ли я влюблена в тебя.

Мэтью напрягся.

— Вот Пейдж бывает постоянно в кого-то влюблена, и каждый раз в ее глазах загораются звезды. Она не видит реального человека, который рядом с ней, а только свой идеал. Я же, напротив, прекрасно сознаю все твои недостатки.

— Каковых у меня немало, так?

— У меня уже была возможность убедиться, что ты очень добрый и щедрый. Но ты также бываешь нетерпимым и властным. Я знаю все это, и вместе с тем это нисколько не влияет на мои чувства к тебе.

— Ради Бога, Фаби, — тон его стал неожиданно умоляющим, — так что же ты все-таки чувствуешь?

— Я бесконечно счастлива, когда ты рядом, а когда тебя нет, мне чего-то не хватает…

Она не договорила, потому что Мэтью накрыл ее рот поцелуем.

— О, Фаб, клянусь, я буду боготворить и защищать тебя всю жизнь, — взволнованно произнес он, оторвавшись от ее губ. — Поверь мне.

Как бы мне хотелось тебе верить, Мэтью! — печально подумала она.

Постепенно Фаби убедилась, что Мэтью не бросает слов на ветер. Он проявлял трогательную заботу о ней, даже когда его не было в городе.

Регулярно он ездил в Лейксайд, много времени отнимал у него новый проект на Фиджи. Иногда влюбленные не виделись целую неделю. Но чем дольше длилась разлука, тем более пылкой была встреча. Счастье Фаби портило только одна вещь.

— Поставь себя на мое место, — как-то сказала она, — мне нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что теперь мы вместе. Ведь еще совсем недавно я испытывала к тебе жуткую антипатию.

— Но ведь твое отношение ко мне изменилось? — полуутвердительно, полувопросительно произнес Мэтью.

— Ты же знаешь, что изменилось. Но нам пока еще слишком рано жить вдвоем.

— Слишком рано?! — Мэтью смотрел на нее с недоверием. — Мы знаем друг друга уже несколько лет. Пять с половиной, если уж быть точным.

— Но до недавнего времени ты смотрел на меня как на девушку своего брата, — напомнила ему Фаби.

— Я уже говорил тебе, что всегда хотел, чтобы ты была моей. Дело не в том, что мне некому подносить тапочки, когда я возвращаюсь домой. Я хочу каждое утро, проснувшись, видеть твое лицо, хочу по вечерам смотреть с тобой телевизор, спорить по поводу одежды и прически дикторов, просто молчать, в конце концов, но с тобой. Хорошо, — упорствовал он, — если тебе не нравится моя квартира, я куплю нам дом, и ты обставишь его по своему вкусу.

— Мэтью, ты не слышишь меня. Я еще не готова. Давай оставим все как есть.

— Я подожду, Фаби, подожду, сколько потребуется, пока ты наконец не поймешь, что у нас с тобой не просто интрижка. Я намерен посвятить тебе свою жизнь, холить тебя и лелеять, владеть твоим сердцем. Вот так. Я заслужу твое доверие, и неважно, сколько времени на это уйдет. И золотое колечко на твой пальчик тоже надену! Так и знай!

— Ты разбил мне сердце, монстр. — Пейдж по-дружески потрепала Кайла за щеку, когда на следующей неделе Фаби вместе со своими закадычными друзьями обедала в доме у подруги. — Как здорово снова вот так посидеть втроем!

Пейдж права, подумала Фаби. Как в старые добрые времена, даже несмотря на то, что Кайл без умолку рассказывает о своей невесте.

— Я рассчитываю на вас обеих, девчонки. Вы же будете держать меня за дрожащую руку у алтаря?

— Только попробуй меня не пригласить! — пригрозила Пейдж, подкладывая в его тарелку еще одну порцию лазаньи. — Значит, вы решили пожениться в Айрон-Рок по местным традициям. Далековато.

— Кайлу посчастливилось погулять на одной свадьбе, когда он летал туда на фотосъемки, — пояснила за него Фаби. — И с тех пор он буквально заболел иде… — Она недоговорила, ей вдруг стало душно. Перед глазами заплясали черные звездочки, и в следующую секунду, к ужасу двоих ее друзей, Фаби рухнула на диван.

Первое, что увидела Фаби, придя в себя, — заплаканное лицо Пейдж. Рядом стоял Кайл, бледный как смерть.

— Ну вот, открывайтесь, открывайтесь, мои ангельские глазки, — сказал он с облегчением. — Умница, уже очнулась. Сесть можешь?

Он помог ей сесть. Пейдж суетилась вокруг, как беспокойная мамочка.

— Выпей воды. Или лучше вина? Чего ты хочешь, Фаб? — причитала она. — Боже, как ты нас перепугала! Что с тобой случилось? Ты же почти не пила спиртного.