— Не люблю орхидеи.

— Ох и капризная же девица мне досталась! Орхидеи она не любит, икру не любит, шампанское не любит!

— Радуйся, я экономлю тебе кучу денег.

Вместо элегантного «феррари», как ожидала увидеть Фаби, у порога стоял мощный джип.

— А что случилось с тем итальянским произведением искусства, на котором ты разъезжал по Лейксайду?

— Этот красавец больше подойдет для той местности, куда мы направляемся. — Мэтью похлопал джип по капоту.

После двух часов путешествия по забитой городской магистрали и выматывающей тряски по загородным дорогам Фаби вздохнула с облегчением, когда Мэт объявил, что ехать осталось совсем недолго. Свернув на узкое шоссе после Палм-Бей, они проехали еще милю, не больше, прежде чем перед ними выросли открытые ворота, за которыми среди деревьев виднелась внушительных размеров усадьба.

— Честно говоря, я ожидала увидеть что-нибудь поменьше, — призналась Фаби, выпрыгивая из джипа.

— Два века назад здесь жил приходской священник. Отсюда ведет тропинка к церкви, которую мы проехали. Дилан приобрел этот дом недавно, так что здесь пока вовсю идут ремонтные работы, но тебе не привыкать. Мебели здесь тоже пока мало. — Мэтью улыбнулся, открывая деревянную дверь. — А вот шторы на окнах, стол на кухне и кровать в спальне, скорее всего, имеются.

— Отлично! Можно осмотреть дом?

— Можешь делать все, что хочешь. Сара, жена Дилана, велела чувствовать себя как дома.

Все комнаты в доме были отделаны так же, как и главный холл, кроме одной, судя по всему гостиной, с решетчатым окном, выходящим в запущенный сад.

— Садовод из Дилана неважный, — протянул Мэтью, осматриваясь вокруг с легкой ностальгией.

— Вспомнил родной дом до реконструкции? — догадалась Фаби.

— Да. Размерами Эдельфлай превосходит этот особняк, так что выбор у меня был небольшой, — философски заметил он. — Можешь осмотреть здесь все, пока я разгружу вещи из машины.

Просторная кухня и единственная ванная наверху были оснащены по последнему слову техники. Две спальни, довольно-таки уютные. Фаби оглядывала меньшую из них, когда к ней присоединился Мэт.

— Похоже, это комната дочери твоего приятеля.

— Хочешь ночевать здесь? — спросил он прямо.

— Нет, — откровенно ответила она. — Я хочу спать с тобой в одной кровати. Разве ты не на это рассчитывал, когда вез меня сюда?

Он нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

— Не буду врать и говорить, что не рассчитывал. Но есть и другие причины, почему мы здесь. После всех твоих малярных дел в танцевальном зале, ты выглядела очень усталой, тебе определенно нужен отдых. — Он криво усмехнулся. — Моя квартира в Сиднее не привела тебя в восторг. И, думаю, в Лейксайд тебя тоже пока не тянет. Я хотел было снять номер в каком-нибудь отеле, но Сара предложила мне провести выходные в их загородном доме, вот я не долго думая и принял ее предложение. Тебе здесь нравится?

— Еще бы, очень! Ты уже привозил сюда кого-нибудь?

— Нет, я сам здесь в первый раз. А что?

— Просто спросила.

— Проголодалась? — Не дожидаясь ответа, Мэтью провел ее на кухню, где на столе большая корзина с провиантом примостилась рядом с темной коробкой.

Фаби достала продукты.

— Поставлю вино в холодильник охлаждаться, — сказал Мэтью.

— Надеюсь, это не «Пино нуар», — заметила она, накрывая на стол.

— Конечно нет, только варвар будет охлаждать «Пино нуар». А почему оно тебе не нравится?

Фаби скривила лицо.

— Тот незабываемый ужин в Китовом хвосте навсегда отбил у меня любовь к этому вину.

— Что касается меня, то это единственное, что помогло мне держаться в тот вечер. Ты смотрела на меня как на заклятого врага, и еда не лезла в горло. Твоя реплика перед уходом была последней каплей. — Мэтью нарезал ветчину. — Ты действительно так считаешь?

— Я уже не помню, что тогда сказала, — соврала она.

— Помнишь, прекрасно помнишь, — сказал он, указывая на нее ножом. — Ты заявила во всеуслышание, что вовсе необязательно испытывать симпатию к мужчине, чтобы лечь с ним в постель. Из прошлого опыта сделала такие выводы или намекала на меня?

— Это был камень в твой огород. — Фаби поморщилась. — Вы с Кайлом очень больно ранили меня в тот день.

— Ты тоже больно ранила меня тогда, — сказал Мэтью и театральным жестом ударил себя в грудь. — Прямо в сердце.

— Хочешь, поцелую — и все заживет? — Она направилась к нему, в глазах ее плясал хитрый огонек.

Фаби развела в стороны его перепачканные жиром от ветчины руки, обвила его за талию, а другой рукой принялась расстегивать пуговицы на рубашке.