Эта пакость случилась вечером. Родители вернулись с работы, и Дмитрий Викторович сообщил:

— Кончился, Дина, твой отдых. Завтра пойдешь в школу. Документы мы сегодня уже отдали, так что готовься вступить в новый коллектив.

Дина чуть не завыла от такой несправедливости: цель была так близка и вдруг в один миг стала просто недостижимой. Но Дина быстро справилась с собой: вой не вой, а от учебы никуда не денешься.

Посмотрев на изменившуюся в лице Дину, Максим по-своему расценил ее разочарование:

— Если что, ну, кто-нибудь приставать будет или еще что, ты меня сразу зови. Я ему… — и Макс показал кулак, который действительно внушал уважение.

— Я тут вчера во дворе еще с одним парнем познакомился — Серегой зовут, — продолжил Максим, — он тоже боксом занимается. Так что даже если их будет много, мы вдвоем их уложим на «раз, два».

— Ну, ну. Разбушевался, — усмехнулась мама. — Тебе ведь тоже завтра в школу идти. Чем кулаками тут махать, шел бы да рубашку себе постирал.

— Да иду, иду, — проворчал Максим и отправился в ванную.

А Дина, слушая разговоры брата и родителей, все еще переживала неудачу. И новую школу, которая так внезапно поломала ей все планы, Дина уже начала тихо ненавидеть.

Откровенно говоря, увлекшись знакомством с новым местом, с новыми людьми, Дина подзабыла о том, что на дворе начало сентября и все школьники уже давно «открыли» новый учебный год и обновили подкрашенные за лето парты новыми памятными надписями. Дина, конечно, понимала, что и ей вскоре придется приобщиться к школьным будням, но казалось, что это будет когда-нибудь потом, но уж никак не завтра. Теперь уже ничего нельзя было поделать: для Дины уже наверняка приготовлено место за одной из парт, и школа с нетерпением ждет очередную жертву.

— …поднажать, потому что ты отстала на целых две недели, — очнувшись от мыслей, услышала Дина голос мамы.

— Да, да, — ответила она, — конечно, поднажму.

Дина ушла к себе в комнату и, не раздеваясь, завалилась на кровать. В голове роились мрачные мысли.

«Школа — это надолго, — думала Дина. — Когда еще удастся урвать денек для похода в треугольник, неизвестно».

Дина протянула руку и достала из-под кровати пакет с пирожками. Печально посмотрев на него, Дина вынула два пирожка и с горя начала есть, откусывая то от одного, то от другого.

— Слышь, — заглянул в комнату Максим, — брось ты. Я тебе точно говорю, все будет нормально. А если что, я всегда рядом.

— Да отстань ты от меня! — возмутилась Дина. — Что ты привязался?

— Опаньки, — только теперь заметив пирожки в руках у сестры, удивился Максим, — а я-то думаю, и куда это у нас пирожки…

Договорить ему не удалось, и он поспешно закрыл дверь, увернувшись от летевшей в него подушки.

— А еще зайдешь, найду что-нибудь потяжелее! — вслед ему крикнула Дина.

«Зря я, конечно, так, — подумала она, и настроение у нее стало еще хуже. — Скорей бы уж завтрашний день наступил, что ли. Нет ничего хуже, чем ждать».

Дина решила воспользоваться самым надежным средством, которое позволяет скоротать время, — лечь спать. Уже укладываясь в постель, она услышала из-за двери голос мамы:

— Не знаю, что с ней творится. Прямо сама не своя. Что ответил папа, Дина уже не слышала, мягко проваливаясь в темноту сна.

…Она бежала по какому-то болоту, простиравшемуся до самого горизонта. Кругом была серая жижа с редкими проплешинами бурого мха. И только вдали виднелись верхушки зеленого леса, обещавшего спасение. Позади, за спиной, слышался чей-то тяжелый топот, и даже казалось, что чувствуется смрад дыхания, вырывавшегося со свистом из пасти преследователя. Именно из пасти, потому что хриплое дыхание перемежалось нечеловеческим раскатистым рычанием, от которого у Дины слабели ноги.

Дина бежала из последних сил. Каждый шаг давался с огромным трудом. Казалось, что воздух стал осязаемым, плотным и сковывал движения. Дина упала, и зловонная болотная грязь залепила глаза. Проваливаясь руками в податливую трясину, Дина все же поднялась на ноги и побежала дальше. Грязь, мгновенно высохнув и превратившись в корку, противно стянула кожу.

Ноги проваливались в предательскую тину почти по колено, и вытянуть их с каждым шагом становилось все труднее и труднее. Сделав еще шаг, Дина провалилась по пояс и, пытаясь выбраться, поняла, что все усилия тщетны. Дина медленно обернулась, и неясный силуэт чудовища навис над ней, протягивая когтистые лапы с узловатыми пальцами, поросшими рыжим жестким волосом. Утробный рык, вырывавшийся с каждым шагом из пасти чудовища, перешел в нескончаемый торжествующий вой. Дина закричала… и проснулась.

На тумбочке заливался спаситель-будильник, сообщая радостную весть: пора в школу.

Открыв глаза, Дина еще какое-то время переживала приснившийся кошмар, и сердце, стучавшее с бешеной скоростью, долго не желало успокоиться. «А может, этот сон — влияние треугольника?» — мелькнула вдруг мысль.

В одной из серий «Секретных материалов» Дина действительно видела нечто подобное. Но на самом деле она уже настолько была увлечена идеей об аномальности этой местности, что даже муху, упавшую в ее суп, посчитала бы знаком свыше.