— Какие пирамиды? — недоумевала Штефани. — Вероятно, вы видите не то, что я. Опишите.

— Прямо передо мной стоит пирамида Хеопса. Но она выглядит так, словно ее только что построили.

— Ааа… вот сейчас и я вижу. Только она выглядит схематично. Продолжайте.

— Она просто идеально гладкая и белая… А внизу видно людей… Там какие-то постройки! Это целый город — глиняные хижины с крышами из пальмовых листьев…

— Чем подробнее вы описываете, тем больше деталей вижу и я. Такое ощущение, будто вы заставляете картину оживать… Вы видите еще что-то? Что делают люди?

Патрик сконцентрировался на толпе у подножия пирамиды, и в это же мгновение картинка увеличилась. Неожиданно для самого себя Патрик оказался стоящим на песке рядом с людьми, занимающимися их повседневными делами. Исследователь погрузился в незнакомую речь, справа кто-то что-то крикнул, а с противоположной стороны донесся звук ударов по камню.

— Я сейчас среди них. Я могу посмотреть в лица людей. Они повсюду, вспотевшие, пыльные, они о чем-то разговаривают. А вон там хижина. У стены стоит повозка!

— Я тоже вижу, — словно из ниоткуда, но с другой стороны, где-то очень рядом, раздался голос Штефани. — Может, есть какая-то взаимосвязь? Может, вы неосознанно управляете этими картинками?

— Я не знаю…

— Постарайтесь сконцентрироваться на повозке. Покажите мне ее.

— Что ж, хорошо. Повозка. Она… — только Патрик начал описывать ее, как повозка моментально очутилась прямо у его ног, все остальное стало тусклым и как бы замерло. — Это похоже на двухколесную тележку, в какие обычно впрягают лошадей…

— А! Теперь и я вижу! Патрик, вы управляете картинками!

— Ну да. Если я сконцентрируюсь на чем-нибудь, как, например, на этой повозке… Только посмотрите на эту элементарную конструкцию. Минимум затрат — максимум эффекта. Принцип не менялся на протяжении четырех тысяч лет, вплоть до индустриальной революции.

В этот момент деревянная повозка начала преображаться, и перед ними нарисовалась неуклюжая колымага с большими металлическими колесами и выхлопной трубой. Это была паровая машина. Патрик с удивлением наблюдал за такой метаморфозой. Неужели они совершили скачок во времени? Или перед ними всплывали только те картинки, которые рисовало его собственное воображение? Такую паровую машину ему наверняка уже приходилось где-то видеть. Но как насчет такой тонкой передачи деталей?! Если приглядеться, то на бампере можно было даже разглядеть трещинки в краске. Все это напоминало Патрику сон с гиперболизированной реальностью.

— Повозка куда-то пропала, — удивилась Штефани. — Что вы делаете?

— Я задумался, и вот…

Патрик постарался успокоиться. Если и впрямь он мог заставлять картинки появляться и исчезать, то, может, есть возможность показать что-то Штефани, не рассказывая об этом? Он представил себе ее прикосновение, ее ангельский образ, лицо и тело. И вот и она стала неотъемлемой частью происходящего, превратилась в дрожащий образ, витающий в воздухе, рядом с паровой машиной.

— Патрик! Вы повелеваете пещерой!

— Честно говоря, я не думаю, что это я на что-то влияю… Пещера и свет как будто живые и находятся в постоянном контакте с моими мыслями. Мне кажется, я могу лишь направлять ход этих картин, но абсолютно не понимаю, что же здесь происходит. В чем смысл, какова цель? Откуда все это берется? И я более чем уверен, что потеряю контроль над происходящим сразу же, как вы уберете руку с моего плеча.

— Может быть. Вдруг я действительно выступаю в роли катализатора?

— Да, это могло бы многое объяснить… Но даже это кажется мне недостаточным для описания того, что здесь происходит.

Штефани улыбнулась.

— Что на самом деле может показать человеку эта пещера? — спросил Патрик. — Как далеко можно зайти в этой игре? Погодите-ка, а как дальше развивалось автомобилестроение?

Паровая машина внезапно закружилась в вихре колес, стоек и прочих механических частей. Когда шторм улегся, перед ними стоял новый автомобиль, сначала нечеткий, но с каждой секундой становившийся все реальнее. От паровой машины его отличали более крупные металлические колеса, деревянная скамейка и неуклюжий большой мотор.

— Ура, работает! — закричал Патрик. — Я не представлял себе эту машину в подробностях, и вот она нарисовалась сама собой. Пещера знает первый «Мерседес-бенц»!

— Что вы хотите этим сказать?

— Я стараюсь понять, пещера показывает нам то, о чем думаю я, или располагает собственной мультимедийной библиотекой? Кажется, я просто задаю ей направление, а она предлагает нам образы из собственных запасников.

— И откуда же они могут браться?

— Откуда я знаю? Может, здесь есть все-таки что-то наподобие собственной библиотеки картинок и видео? Или энциклопедии? Мы же не зря называли это место «пещерой знаний».