— Я не знаю, что видите вы, — сказал Джо.

— Не крути, Джо, — гневно вставил Тито Апостос. — Ради бога, скажи нам просто, какое впечатление производит на тебя этот город. Этот экипаж, — он указал на «виллис-найт», — которым ты приехал. Скажи нам, что это за машина?

Все ждали, напряженно глядя на Джо.

— Мистер Чип, — пробормотал Сэмми Мундо, — ведь это настоящий старый автомобиль, верно? Сколько ему лет?

— Шестьдесят два, — ответил Джо, чуть подумав.

— Значит, тридцатого года, — сказала Типпи Джексон Дону Денни. — Примерно так мы и думали.

— Мы считали, что он тридцать девятого года, — спокойно заметил Дон Денни. В его серьезном, бесстрастном голосе не было и следа возбуждения. Даже в подобных обстоятельствах.

— Установить дату было довольно легко, — сказал Джо. — Будучи в своей нью-йоркской квартире, я заглянул в газету. Было двенадцатое сентября. Значит, сегодня тринадцатое сентября тридцать девятого года. Французы думают, что преодолели линию Зигфрида.

— Это дьявольски интересно, — сказал Джон Илд.

— Я надеялся, что вы, как группа, существуете на более позднем этапе действительности, — заявил Джо. — Ну что ж, теперь вы знаете, что к чему.

— Если сейчас тридцать девятый год, то мы должны принять это к сведению, — сказал Фред Зефски высоким скрипучим голосом. — Конечно, все мы переживаем это так же, как и вы. Какая же здесь альтернатива? — Он энергично размахивал длинными руками, как бы желая склонить остальных на свою сторону.

— Успокойся, Зефски, — нетерпеливо сказал Тито Апостос.

Джо Чип повернулся к Пат.

— А что ты об этом думаешь?

Пат пожала плечами.

— Не пожимай плечами, а ответь мне.

— Мы отступили во времени, — сказала Пат.

— Не совсем так.

— Что же тогда с нами случилось? Мы продвинулись во времени вперед?

— Мы не двинулись с места, — сказал Джо, — и находимся там, где всегда. Но по какой-то причине действительность претерпела регрессивный процесс, утратила прежние точки опоры и вернулась назад, к предыдущему этапу. К этапу, на котором она находилась пятьдесят три года назад. Впрочем, может наступить и дальнейший регресс. Однако в этот момент меня больше интересует, не являлся ли вам Ранситер.

— Ранситер, — отозвался Дон Денни, на этот раз с ненужным возбуждением в голосе, — лежит внутри этого здания в своем гробу, мертвый, как камень. Это единственная форма, в которой он нам, являлся, и мы уже не увидим его ни в какой другой форме.

— Скажите, мистер Чип, слово «Убик» ничего вам не напоминает? — спросила Френси Спаниш.

Ему пришлось сосредоточиться, чтобы понять смысл ее вопроса.

— Ради бога, — сказал он наконец, — неужели вы не можете отличить видения…

— У Френси бывают сны, — объяснила Типпи Джексон. — Они всегда у нее были. Расскажи ему свой сон об «Убике», Френси. — Она повернулась к Джо. — Сейчас она расскажет вам свой — как она его назвала — сон об «Убике». Он приснился ей прошлой ночью.

— Я называю его так, потому что это действительно был сон об «Убике», — запальчиво сказала Франциска Спаниш, нервно сплетая пальцы. — Послушайте, мистер Чип, мой сон отличался от тех, что я видела раньше. С неба протянулась большая рука — как будто рука бога. Она была огромна — величиной с гору. Я понимала, что это очень важно; ладонь была сжата в кулак, похожий на скалу, и я видела, что внутри него находится какая-то ценная вещь, от которой зависит моя жизнь и жизнь всех жителей Земли. Я ждала, когда ладонь раскроется, и, когда это произошло, увидела, что в ней было.

— Баллон с аэрозолем, — сухо заметил Дон Денни.

— На этом баллоне, — продолжала Френси Спаниш, — большими золотыми буквами, которые горели огнем, было написано одно только слово — УБИК. И ничего больше. Только это странное слово. А потом ладонь вновь сжалась, и рука исчезла за тучами. Сегодня, перед началом похоронной церемонии, я заглянула в словарь и позвонила в библиотеку. Однако никто не знает этого слова, не знает даже, на каком оно языке. В словаре его тоже нет. Работник библиотеки сказал, что это не английское слово. Есть одно латинское слово, очень на него похожее: ubique. Оно значит…

— …везде, — сказал Джо.

— Да, именно это, — кивнула Френси Спаниш. — Но слова УБИК нет, а именно, так оно выглядело во сне.

— Оба слова имеют одно значение, — заметил Джо, — и различаются только написанием.

— Откуда ты знаешь? — спросила Пат Конлей.

— Вчера мне явился Ранситер, — объяснил Джо. — Он выступал в рекламном ролике, снятом перед его смертью. — Джо не вдавался в подробности: дело было слишком запутанным, чтобы его можно было объяснить, особенно в эту минуту.