Силачу в любом месте сон хорош, но вот незадача — слишком уж жарко, да и пыхтит под ухо кто-то.

— Сон прекрасный мне причудился. Урсулочка, красоточка моя, чувствую, соскучилась по мне ты! Дай я тебя обниму, — настал час знакомства вслепую. Глазоньки силач не открывает, а все мечтает, да руками щупает все, что попадается. — Ох, что-то поменялась ты, моя дорогая: кожа дряблая, грубая какая-то!

Легкий парок из ноздрей дракона образумил и пробудил воришку вмиг. Щупанье морды пришлось не в радость ящеру. Вот и разлетелся на весь город крик, напоминающий визг недорезанной свиньи, по причине чего, слабонервные ухватились за капельки успокоительные. Одно дело, когда кого-то пугают, а тут два обалдуя разной породы друг на друга таращатся в упор и вопят как укушенные. Благо змий огнем не плюется, сдерживается каким-то чудом, а то не миновать бы Арселу судьбы поджаренной индейки. Выяснять отношения — самая прелестная затея для "друзей", повстречавшихся совершенно негаданно в башне, что стоит у самой центральной площади города, где, по задумке Вира, туманным утром должна состояться расправа над удивительным интриганом Данком.

А пока есть немного времени перед увеселительным мероприятием — разминают косточки знакомые поневоле: узилище содрогается, готовое окончательно покоситься или вовсе рухнуть, а крыша темницы подпрыгивает в такт ударов. Легкая череда айканий и ойканий вурдука и дракона наводит шорох среди горожан, что прохаживаются в столь ранний час мимо башни, предвкушая предстоящий праздник. Стены горе-постройки, время от времени, растягиваются, как баян, упорно дюжат. Впрочем, сколько не бейся, а устать придется. Бой закончен. Вот и лежат изможденные "воины", языки набок, как галстуки, оба с одышкой борются. Неслыханная потасовка закончилась ничьей. Вояки пытаются даже разговаривать после драки:

— Стоп! Стоп! — останавливает огнедышащего вурдук. — Откуда ты, чумарылый, взялся? — Очи богатырюшка закатывать вздумал, за сердце хвататься умудряется. — О, кстати, говорят, бульон из собратьев твоих вкусненький! — успевает шутить Арсел. — Я бы попробовал.

— Знаю я вас, верзил, только и умеете, что брюхом думать! Подальше бы от вас всех! К своим! В лес! — задумался, погрустнел огнедышащий. — Великий Отрогий Лес издревле считается островком драконьего рая. Как бы я хотел отправиться вновь туда, на родину! — и тут змея понесло, стал он рассказывать о себе, видимо, мало было у него собеседников за последнее время. — Случилось как-то мне собраться в путь далекий на поиски чудес невиданных. Ведь что я наблюдал каждый день?! Как охотятся на кабанчиков собратья, да как девки цепляются ко мне на хвост. Не скрою, бабник я отменный, таким уж природа меня счастьем наделила. Но сейчас не об этом. Повстречался мне маг.

— О, как! — встрял в неожиданное чистосердечное признание Данк и тут же, как обухом, получил словесную оплеуху:

— Еще раз перебьешь, испепелю.

— Ладно, слушаю внимательно. — не рассчитывал Арсел выслушивать дракона в темнице. Бежать бы отсюда, да поскорее, но стены держат.

— И этот дурьев маг заловил меня в цепи хитроумные. Наколдовал черт знает чего, но с той поры ох и худо мне. Сил прежних как не бывало. Заточили в каменный ящик, что зовется Орлиной башней, и кукую я здесь… ммм… чтоб не соврать… десять лет. Пугаю пленников, чтоб выдавали все, что на душе и сердце скопилось. А вот на то, чтобы смыться отсюда, силенок не хватает. Кормят, правда, хорошо. На обед как минимум курочек так пятьсот кинут, я и довольный. Суп гороховый перестали подавать, а то ведь оно дело-то такое, городишко малехонький, одного моего залпа и достаточно будет, чтоб его смело. Я им тут пару раз землетрясение делал, они и отменили похлебку. Эххх… тоска заела по Лесу. Мда… что там говорить, пустое это дело. Не выберусь. Вот тебя жалко. Сколько я таких видел-перевидел?! Но ты сильный какой, прям головорез невероятный! Где ж вас таких берут?

— Где берут, там уже кончились, ты, хвостатый, тоску не наводи. Лучше решай — шанс есть смыться отсюда! Правда, как я понимаю, времечко поджимает. Твоей и моей силы достаточно будет, чтоб стены чертовы проломить. У тебя башка твердая, а мозгов мало, так что терять нечего. Нас с тобой девчонки на свободе ждут. Давай, соглашайся!

— Жил — не тужил, а тут такой авантюрист! Я ж тебе говорю, пайка есть, заметь — гарантированная, а там что за стенкой? Я и летать уже разучился!

— Что ж за мамонт стриженный-то мне попался?! Я ему про слабый пол, что истосковался по крепкой драконьей лапе, а он мне тут нюни развесил, что его тут кашкой постной оздоровительной кормят! Летать он разучился, а налево ходить тоже по нулям? Да, понимаю, понимаю, жалко тебя.

— Чтооооооо?! Да я парнишка хоть куда! В самом соку!!! Еще тот гусар!

— Не верю, дохлый ты, поистрепался!

— Вот такой наглости я еще не видел! Я тебе ща докажу! И прелестница подле меня будет уже сегодня!

— А что, её тоже подадут тебе на ужин, вместе с курами? Смотри, не съешь её!

— Значится, так! У меня есть и честь, и достоинство. И я докажу тебе, головастик, что я не лыком шит. Отдохнул, и хватит! Пора расправить крылья.

— Вот это я понимаю, другое дело!

— А кто тут говорил, что стену будем пробивать моей головой?! Ты у нас, вурдук, посвежей будешь, вот твоей ясной головушкой-луковичкой и пробьем с разгону. Сгруппируешься, как следует, и вперед!

Арсел сглотнул от испуга, — в качестве тарана он себя явно не представлял, но другого выбора, видимо, не предвиделось. Он и сам понимал, что от змия и впрямь толку мало.

— Как звать тебя, силач? — с предвкушением осведомился дракон.

— Арсел…Арсел Данк. А тебя, чудо-юдо?

— Юлий, можно просто Юля, — оскалился ящер в добром порыве во все четыреста четырнадцать зубов.

День обещал стать намного радостней, нежели обычно. Еще бы. Ведь намечалась казнь. Карательная миссия Вира вступала в завершающую стадию. Несмотря на то, что королю подали не те рогалики, да не в том порядке десерты проследовали, монарх поежился, надел одёжу со всеми бантиками и регалиями, да протопал к уже приготовленному месту экзекуции воришки по выстланной дорожке в ложу vip-персон. Несколько пустынная в обычные дни площадь преобразилась. Стадный инстинкт — поглазеть, как подлеца подвергнут казни — сделал свое дело. Люди набились, как шпроты в банке, слухи-домыслы разнеслись по округе, что, мол, сидит в Орлинке шулер, каких свет не видывал, что он опустошил казну. А иные и вовсе глаголят "истину" о том, что спрятал он награбленное, закапал несметные сокровища. Высказывались даже теории о возможных областях, где хранятся "бруллианты". Так и прокатилась волна безумных копателей по околицам Угля. Город никогда еще не был столь воодушевленным и сплоченным, хоть и по сущей глупости.