— В любой деревне вы увидите то же самое, — заметил Замбас. — Поэтому в деревнях спокойно. Крестьяне не хотят слушать агентов экстремистов, которые у них появляются всё чаще. — Немного помолчав, сказал: — А теперь нам надо торопиться. Темнота очень опасна.

Мы собрались ехать, но хозяин дома, возле которого шел разговор, буквально затащил нас в свой сад. С большим трудом и с большой помощью Замбаса нам удалось отбиться от целой корзины апельсинов, которую крестьянин просил нас взять в подарок.

По дороге в город мы не встретили ни одного автомобиля, ни одного прохожего, хотя едва-едва начало темнеть. О том, чтобы проехать в порт через улицу Саламина, теперь не могло быть и речи. Пришлось сделать большой крюк.

В порту Замбас попросил подождать его возле нашего бота, пока он сходит за своими знакомыми, о которых говорил ещё перед выездом на экскурсию. Вскоре он вернулся ни с чем.

— По причалам ходят подозрительные типы, — сказал он. — Люди побоятся с вами говорить. И действительно, их можно подвести.

Мы прошли немного вперед, и он показал нам двух портовиков, с которыми не решался теперь познакомить, и сам рассказал их историю. Они работают в порту лет по десять. Их дома стоят друг против друга на улице Саламина. Они встречались не только на работе, но дома, семьями. Бывало, что и праздники проводили вместе — и турецкие и греческие. Их жены часто обращались друг к другу по всяким хозяйственным делам. То одна опоздает с обедом для мужа, и, как назло, в доме вдруг не окажется соли или еще чего-нибудь, а бежать в магазин некогда, и, не задумываясь, она пересекала дорогу, чтобы взять необходимое у приятельницы.

Теперь дорогу не перебежишь. И вообще семьи больше не встречаются. Но это ещё терпимо. Страшно другое. Однажды вечером турецкий докер вернулся домой и увидел, что из его окна торчит пулемет. Разъяренный, он ворвался в свой дом, но те, кто дежурил у пулемета, избили его так, что на следующий день он не мог выйти на работу. Они пообещали, что обязательно убьют его, если в нем не проснутся «чувства турецкого патриотизма».

Дом этого докера и показал нам днем Замбас, когда мы ехали по улице Саламина. Я хорошо запомнил: ствол пулемета, торчащий из окна, был направлен на противоположную сторону улицы. Туда, где живет его друг.

Как и прежде, докеры после работы возвращаются домой гурьбой. До улицы Саламина идут группами, и тут разделяются на два ручейка: одни продолжают свой путь по левой стороне, другие — по правой. И не могут они уже попросить друг у друга сигарету или предупредить, чтобы завтра явился пораньше. Никто не смеет пересечь улицу. Им будут за это мстить. Теперь они по разные стороны баррикад.

Мы сидели на нашем боте, и Замбас рассказывал эту трагедию киприотов. На английском военном транспорте «Кантара» кипела работа. Ярко светили прожекторы, гудели краны, выхватывая из трюмов военные грузы. Весь причал теперь был забит воинскими автомашинами, возле которых суетились английские солдаты и офицеры.

БАШНЯ МОЛЧАНИЯ

И ещё одна экскурсия с Фоминым мне вспомнилась, когда мы вышли из Сингапура. Это было в Бомбее, в тропическую жару. Мы шли по центральной улице, невольно останавливая взгляд на том, что для нас непривычно. Идет человек в черном плотном костюме, застегнутом на все пуговицы. Высокий воротничок сорочки и галстук туго стягивают шею. А рядом — почти совсем голый. На нём только маленькая набедренная повязка.

Близ водоразборных колонок — кучки мелко растолченного кирпича. Им чистят зубы те, кто живет на улицах.

— Толя!

Этот возглас был настолько неожиданным, что обернулись не только мы. В далеком и чужом пятимиллионном городе встретились бывшие работники Одесского обкома комсомола Анатолий Фомин и Владислав Чайковский.

Объятья, поцелуи, расспросы. Специалист в области холодильного дела, Владислав Феликсович Чайковский работает в Индийском технологическом институте. Это крупнейшее учебное заведение создано с помощью Советского Союза. Многочисленные лаборатории, построенные по последнему слову техники, оснащены советской аппаратурой. Среди преподавателей — один американец и двадцать наших специалистов, в том числе одиннадцать профессоров.

Чайковский систематически выступает в индийских технических журналах, сдал в печать капитальный труд на английском языке.

Мы охотно приняли приглашение посмотреть, как живут здесь советские люди. Встретили нас родные. То есть это были незнакомые нам люди, но приняли нас как родных.

Мне много раз приходилось встречаться за границей с советскими людьми. И всегда это были такие же встречи, как в Индии. Стоит на подходе к иностранному порту увидеть среди сотен судов красную полосу на трубе с нашей эмблемой, как взоры всех моряков устремляются только туда. Подходишь к причалу, и уже ждут внизу незнакомые, но удивительно родные люди с этого судна. Моряки идут друг к другу в гости, и выставляется на стол самое лучшее. Люди одаривают друг друга сувенирами, сигаретами, деликатесами.