– О чем? – задумчиво поинтересовалась баронесса.

– О том, как любовник должен поутру уходить от своей возлюбленной и как не должен. Ты будешь меня слушать?

– Да, конечно.

– Так вот, полный сожаления, он медлит подняться с любовного ложа и, тяжело вздыхая, восклицает: «О, как бы я был счастлив, если бы утро никогда не настало!» Незаметно одеваясь, он нежно шепчет своей подруге то, что не успел сказать ночью. Наконец, тихо выскальзывая из дома, говорит преисполненным глубокой печали голосом: «О, как томительно будет тянуться день!»

А вот пример того, как он не должен себя вести. Вскакивает как ужаленный и поднимает шумную возню, начиная одеваться. Ползает на четвереньках в поисках того, что разбросал накануне, да еще восклицает при этом: «Куда, черт возьми, это могло запропаститься?» С грохотом падают вещи, пока наконец не найдено то, что он ищет. И вот тогда, облегченно вздыхая, он говорит своей даме: «Ну, я пошел!» Забавно, правда?

Баронесса не успела ответить, потому что за дверью послышались тяжелые шаги, звон оружия – так эфес сабли звякает о ствол ружья – и громкие мужские голоса. Она приподнялась на локтях, а потом резко, одним прыжком соскочила с кровати. Дантес захлопнул книгу и тоже поднялся. В тот момент, когда в дверь загрохотали каблуками сапог, он уже искал пистолеты.

– Именем его величества!

Дантес выпрямился, вопросительно взглянул на баронессу и опустил пистолет.

– Мы ни в чем не провинились, поэтому нам нечего опасаться! Наверное, они ошиблись номером…

Де Мерикур пожала плечами, и тогда Дантес, расценив это как знак согласия, направился к двери.

Стоило ему открыть, как его тут же грубо оттеснили в сторону, и комнату заполнили синие полицейские мундиры. Среди полицейских был один офицер и один штатский в высокой шляпе, напудренном парике и черном плаще.

Именно этот высокий человек, с тонкими чертами аристократа, мгновенно вызвал крайнюю неприязнь Дантеса, который заподозрил в нем одного из потомков дворян-эмигрантов, вернувшихся во Францию только после реставрации монархии.

– Вот она, эта авантюристка, по которой давно плачет гильотина! – напыщенным тоном изрек этот человек, указывая на побледневшую баронессу.

– Ваше имя? – строго спросил полицейский офицер.

– Баронесса де Мерикур.

– Именем его величества объявляю вас арестованной!

– За что?

– За хищение драгоценностей у герцогини де Монмеррай, отравление виконта де Шарни и множество других злодеяний, полный список которых вам огласят в суде!

Все это время Дантес, оттесненный в угол полицейскими, стоял молча, но теперь не выдержал.

– Позвольте, сударь! – срывающимся от волнения голосом воскликнул он, пытаясь приблизиться к офицеру. – Здесь какое-то нелепое недоразумение. Я хорошо знаю эту даму и готов за нее поручиться!

– А вы кто такой?

– Наверное, ее любовник или сообщник, – предположил штатский, с ненавистью глядя на Жоржа, – смею предположить, господин капитан, что вам следует арестовать их обоих.

– Я Жорж Шарль Дантес, дворянин, состоящий на службе у его величества!

– А у вас есть документы, подтверждающие ваши слова?

– Разумеется!

Дантес бросился к дорожному несессеру, но, пока он это делал, полицейские, повинуясь короткому кивку офицера, стали выводить из комнаты баронессу. Дантес растерянно обернулся, успел поймать ее взгляд и заторопился. Достав паспорт, он поспешно протянул его офицеру. Пока тот листал бумаги, Дантес и штатский, задержавшийся в комнате, молча обменивались злыми взглядами.

– Вам повезло, юноша, – наконец изрек офицер, возвращая ему паспорт. – Конечно, я мог бы вас арестовать, поскольку застал в обществе подозрительной особы. Однако не стану этого делать.

– Но что будет с мадемуазель?

– Предоставьте решение этого вопроса королевскому суду.

Четко, по-военному, повернувшись на каблуках, офицер вышел из комнаты. Штатский устремился было следом, но Дантес, яростно кусавший губы, изо всех сил ударил кулаком по столу.

– Минуту, сударь!

– Это вы мне? – самым презрительным тоном поинтересовался штатский, вполоборота глядя на Дантеса.

– Вам, черт бы вас побрал!

– И что вам угодно?

– Мне угодно сказать, что вы – мерзавец! Доносить на женщину, кем бы она ни была, – это самый гнусный поступок, который только можно вообразить со стороны француза!

– Мой милый юноша, из того, что вы спали с этой потаскухой, вовсе не следует, что вы можете давать советы, как подобает себя вести графу де Монтиньяку! – До этого штатский говорил иронично улыбаясь, но вдруг не выдержал выбранного тона и, мгновенно вспыхнув, заорал: – Ты мне ответишь за свои слова, щенок!