Витязь припух на распутье. С одной стороны, Вирши только стали превращаться в правильный городок и только-только потек ручеек в общак. С другой стороны, до водружения знамени на рейхстаге нефтекомбината было как до Киева раком. Оставлять Вирши было нельзя, отпускать делающих ноги из Виршей америкосов было тоже нельзя. Вилы. И Шрам решил воткнуть на кон все. Или пахан, или пропал.

Кстати, то, что творилось внутри автобуса, бардаком назвать было мало.

– Ты б хоть прибрался, – кивнул Сергей на горы рваного пестрого полиэтилена, на расплющенные картонные ящики из-под водки «Урожай», на заляпанные кетчупом охапки картонных тарелок и объедки от бутербродов, в живописном беспорядке успокоившиеся по бурым выпуклостям сидений.

В автобусе час назад закончилось первое заседание новенького Совета трудового коллектива.

– Ничого страшного, – отмахнулся дядька Макар. – Бабу поклычу, нехай причепурит потом. Ты сюда дывысь. – Оседлавший непочатую упаковку из двенадцати пластиковых фугасов «Кока-колы» Макар извлек из кармана пятнанных кетчупом брюк тетрадный листок и разгладил его на колене. – Ось так будет гарно.

– Карта острова сокровищ, – закончил Сергей перематывать руку свежим бинтом.

– Нет, Храм, ця бумаженция стоит, як десять карт сокровищ. Я проявил инициативу и заслал Филипса по Виршам погулять. Сметливый хлопчисько. За три годыны усэ зрысував. Дэ, колы, як и скильки?

– Это магазин «Франт»? – прикинулся Сергей, будто врубается и инициативу одобряет.

– Ото ж.

– А это вокзал? – только из уважения к сединам пройдохи продолжал играть интерес Шрам.

– Точно.

– Это что, план ограбления сберкассы?

– Нет. Ты не зрозумив, – малость разочаровался в командире дядька Макар. – Бачищь эту стрелку? Бачишь, ось цифра «три», а ось «двадцать два»? Цэ значит, що цю вулыцю патрулируют три человека в гражданском и проходят по вулыци каждые двадцать две хвыдыны.

– А на улице Ленина, значит, два встречных патруля по два опера? И все с моим фотороботом в нагрудных кармашках?

– Точно, – весело хрюкнул старый пройдоха. – А от «Семи слонов» за тебя в десять штукарей награда обицяна. «Экспресс-Вирши» сообщили.

Шрамов проникновенно похлопал помощника по плечу:

– Проделана большая и серьезная работа.

Дядька Макар от похвалы зарделся, как красная рыба, счастливо плямкнул губами, слюнявя огрызок химического карандаша:

– А цэ – твой маршрут, щоб никто небажанный не зустрився. Пешком прогуляешься за черту города, а туточки поймаешь попутку.

В одном, наверное, был прав дядька Макар, Шраму пора мотать из Виршей не оглядываясь. Слишком много на душу населения понаехало ментов, слишком жарко горела земля под ногами. Другое дело, в пресловутой Чечне в селе из двадцати саклей федералы одного басмача месяцами вычислить не могут, а в Виршах по переписи аж сорок тысяч населения. Хотя – сколько веревочке ни виться…

Но даже не в этом понт. А в том понт, что, несмотря на зубодробильную подставу брокера-быка, первый клинч за комбинат Сергей выиграл три часа назад. И теперь перешел на второй уровень игрушки.

– Все правильно, – согласился Сергей, сложил карту и убрал в карман, – Пора ноги делать. Только, уважаемый зам по кухне, я тебя с собой забираю. На наш век и в Питере аптек хватит. – Для Макара и такой причины достаточно. Но на самом деле Шрам целил мослы в Питер потому, что туда перетасовались главные нефтяники. Поцарапавший харю о сосновые доски мистер Смит в истерике наотрез отказался что-либо подписывать в этом крейзанутом медвежьем углу. И, как Наполеон (не коньяк, а человек), бросил армию и свалил в цивильную Северную Пальмиру, Русская сторона – за ним.

Дядька Макар не просек поляну, но переспрашивать не стал. Босс велел собирать манатки, значит – надо паковать чемоданы. Только…

– А автобус?

– А автобус, когда баба твоя закончит влажную уборку, Андрею Юрьевичу подгонишь и по доверке передашь. – Первый раунд за комбинат Сергей взял с наскока, как гусар Машу. Самое приятное – удалось слепить в свою пользу такую кривую мутотень, как общественное мнение. Для российской стороны это – пустые слова. А вот мистер Смит – пипл в этом коленкоре поджилочный до мокрых памперсов. Теперь начнет шумно оправдываться перед прессой. И пока не оправдается, бумаги подписаны не будут. Вот такой Шрам орел: быка на скаку остановит и лохов вокруг разведет. Шрам невесело хмыкнул.

– А?..

– А здесь вместо тебя пока Филиппок справится.

Дядька Макар почесал рябую репу, типа хозяин – барин. С сожалением собственника окинул поросячьими глазками занехаянное нутро автобуса. Типа только начал жить-обживать!

– Значит, так, – отмел лишнюю лирику Сергей, – в Питер добираешься сам. Завтра в двенадцать тридцать пересечемся в «Гостином дворе» на выходе с эскалатора. Если меня не будет завтра, радостная встреча переносится на послезавтра. Если меня не будет и послезавтра, значит, прости-прощай, Одесса-мама! Тебе останется этот автобус и эти деньги на карманные расходы. – Шрам выложил, подвинув надкушенный бутерброд с «краковской» колбасой, на дерматиновое сиденье банковскую упаковку сторублевок.