— А где он? Мы звонили вам домой, но никто не берет трубку. Только автоответчик срабатывает.

— Да, милая, что с моим зятем? — спросил взволнованный Брэндан.

И Камилла начала вдохновенно врать:

— Эрскину пришлось срочно уехать. Он просил извиниться перед вами, но, сами понимаете, дела есть дела!

— А куда он уехал?

— В Бирмингем, — не задумываясь, ответила Камилла.

— А что там у нашей фирмы в Бирмингеме за дела? — удивленно спросил Брэндан. — Да и вообще, какие дела могут быть накануне Рождества?!

— Ой, пап, ты себя вспомни! — попеняла Камилла отцу. — Ты сам любил возвращаться домой, когда мы засыпали, забыв о пудинге!

— Да, ты права, я не могу осуждать Эрскина. Жаль только, что он не позвонил нам…

— Папочка, он очень торопился.

— И как долго он будет отсутствовать? — спросила Изабель.

— Не знаю. — Камилла пожала плечами. — Мы с ним созвонимся в самое ближайшее время, и я все узнаю. Он и сам-то толком не понял, в чем проблема и сколько времени потребуется на ее решение. И… — Камилла запнулась и растерянно улыбнулась родителям.

— Что милая? — спросила Изабель.

— Можно, я поживу пока у вас? Пока Эрскин не вернется, — поспешила добавить она. — Все же праздник, а так не хочется скучать одной дома все Рождество!

— Конечно, Камилла! О чем речь! — улыбнулся ей Брэндан. — Это все еще твой дом.

— Спасибо, папа! — воскликнула она.

— Ну, раз больше ждать некого, пойдемте за стол, — сказала Изабель. — Камилла, ты поможешь мне?

— Конечно, мамочка!

Пока они накрывали на стол, украшали каминную полку веточками омелы, Камилле казалось, что она никуда не уходила из этого дома.

Вскоре все было готово. Обед прошел в легкой и непринужденной атмосфере. Камилла и ее родители вспоминали прежние праздники, которые они провели вместе, какие-то забавные истории. Камилле было так хорошо здесь, что она никак не могла понять, зачем пять лет назад покинула этот дом. Ради чего? Ведь она так и не нашла спокойствия и любви в другом доме. Стоило ли затевать перемены, если обмен был неравноценным?

Когда было покончено с рождественским пудингом — кулинарным шедевром миссис Риттер, семья перешла в гостиную. Несмотря на поздний час, им вовсе не хотелось расходиться по комнатам. Рождественская ель в углу весело поблескивала гирляндами и шарами.

— Вы нарядили елку? — удивилась Камилла.

— Теперь нам просто нечем заняться, — ответил, пожав плечами, Брэндан.

— А как… — Камилла не могла решиться задать волнующий ее вопрос.

— Чарльз? Он прислал нам открытку на Рождество, передает тебе привет! — сказала Изабель.

Камилла внимательно следила за отцом. Обычно он весьма доходчиво мимикой и жестами выражал свое отношение к блудному сыну. Но сегодня лицо Брэндана было спокойным. Кажется, он готов простить сына и принять его обратно в семью.

— Ой, мне же нужно позвонить! — вспомнила Камилла. — Я оставлю вас ненадолго!

Родители кивнули ей в знак согласия и завели разговор о каких-то знакомых, которым они забыли отправить рождественскую открытку.

Камилла вышла в коридор и подошла к телефонному аппарату. Набрала знакомый номер. Трубку сняли немедленно.

— Алло?

— Джим, со мной все в порядке. Я сейчас у родителей и останусь у них до тех пор, пока Эрскин не даст мне развод.

— Значит, — грустно сказал он, — мы не сможем встречаться. Ты ведь хочешь развестись с ним, а потом вновь начать наши встречи?

— Прости, милый, но лучше сейчас этого не делать. Нужно беречь нашу репутацию. Хотя, может быть, я что-то придумаю… Ты еще не знаешь, что сказал твой шеф по поводу нашего романа?

— Камилла, мой шеф небезызвестный тебе Томас. А он нам, если ты помнишь, сильно помог. Мне пришлось рассказать о нашей истории, а Томас очень впечатлительный человек.

— Да, я заметила.

— Так что никаких проблем не должно возникнуть, только если Эрскин не обратится в центральный офис. Но мне кажется, что он не станет этого делать. Он должен понимать, что жаловаться, что я отбил у него жену, — как минимум странно.

— Знаешь, Джим, я очень некрасиво ушла от него сегодня, — Камилла решила, что не будет подробно рассказывать Джиму о том, что произошло между ней и Эрскином, — и я боюсь, что теперь он пойдет на все, лишь бы отомстить тебе. Да и мне тоже. Он же понимает, что, делая плохо тебе, он делает плохо мне.