Спал он долго, будто провалился в глубокую яму. Его едва смог растормошить тупым концом алебарды молодой стражник.

— Эй, палач! Просыпайся. Суд над ведьмой уже начался.

— Какой ведьмой? — спросонья спросил Гудо.

— Над дочерью старухи. Она покрепче. Тебе придется повозиться с ней. Инквизитор послал предупредить, чтобы ты был готов.

Гудо сел за стол и, ни разу не пошевелившись, сидел до тех пор, пока двое стражников не втащили в комнату упирающуюся женщину. Сильные мужчины, злорадно ухмыляясь, тут же стали срывать с нее одежду.

— Теперь ты в руках палача. Слышишь? Палача, — приговаривал один из них. — Теперь ты почувствуешь его ласки.

— Тебе не нравились наши руки и тела. Ты выгибалась и сопротивлялась. Но мы с тобой этой ночью были нежны. А теперь испытай нежность палача.

Гудо поднялся и медленно подошел к веселящимся стражникам.

— Прочь! — громко крикнул он и стал вытаскивать из ножен свой меч.

Стражники испуганно уставились на грозного палача и, попятившись, выскочили за дверь. Гудо шагнул за ними, но в проеме двери уже стоял старый инквизитор. Посмотрев на обнаженную женщину, он удовлетворенно кивнул:

— Ты уже приступил. На дыбу эту ведьму.

Пока священники и писарь занимали свои места, палач стал связывать веревкой свою жертву. К ее левой ноге он прикрепил тяжелый камень. Женщина не сопротивлялась. Она тихо плакала и, едва шевеля губами, произносила молитвы.

Отец Марцио ласково сказал:

— Мабилия, зачем ты упорствуешь? Мы зачитывали тебе показания Мартина и твоей матери. Мартин дал свои показания по доброй воле. Старуха — после первой пытки. Их слова совпали. Сознайся во всем, и тебе не причинят боли.

— Моя мать — полоумная старуха, — неожиданно твердо произнесла женщина. — А этот негодяй Мартин хочет погубить нас и мою маленькую девочку.

— Он раскаялся и рассказал правду.

— Он все выдумал. Он лжец. Когда он появился у нас, то предложил хорошие деньги за выпечку хлеба. Он хитрой лисой втерся в нашу семью. Затем ночью забрался в мою постель. Я терпела, чтобы не напугать дочь. Так продолжалось долго. Но ему было мало моего грешного тела, и он стал хватать своими грязными руками мою маленькую дочь. Я прятала ее то у соседей, то в лесу. Теперь он решил погубить и ее. Это истинный слуга сатаны. Гореть ему в аду.

— Значит, ты все же отрицаешь, что призывала дьявола и отдавалась ему?

— Единственного дьявола, которого знало мое тело, зовут Мартином.

— Ты нам все расскажешь. Палач, знай свое дело.

Гудо на мгновение представил свою дочь в объятиях Мартина, и его руки, начавшие вращать барабан, замерли.

— Палач, знай свое дело! — громко велел инквизитор.

— Палач, суд инквизиции не должен ждать.

Это произнес отец Вельгус. В его глазах горели злорадные огоньки, а в руках была судьба самого Гудо.

Палач с силой стал вращать рычаги, и обнаженное тело с вывернутыми вверх руками поднялось до самого потолка. Распущенные волосы цвета остывшей после плавки меди упали на искаженное болью лицо женщины, но не смогли укрыть все еще молодое тело с большими упругими грудями и крепкими бедрами.

Гудо опустил глаза. Ему на мгновение показалось, что это ослепительное в правильности строения тело принадлежит его милой Аделе. Он глубоко вздохнул и замер. Но, услышав сдавленный женский стон, господин в синих одеждах отпустил рычаги и, вновь схватившись за них, остановил барабан. От этого рывка руки женщины выскочили из плечевых суставов, причинив ей невыносимую боль.

— Вы слышите, она даже не рыдает. Это дьявол укрепляет ее тело! — воскликнул инквизитор, обращаясь к членам суда.

— Сознание покинуло ее, — глухо сказал палач.

— Да? Зачем же ты так быстро вырвал ей руки? Она должна была повисеть и сказать суду всю правду. Тогда мы можем пообедать. А ты, палач, приготовь ее ко второй пытке, утвержденной святой инквизицией.

Оставшись наедине с несчастной женщиной, палач перенес ее на стол и стал внимательно осматривать ее припухшие плечевые суставы. Тяжело вздохнув, Гудо перевернул тело лицом вниз и сдвинул на край стола. Теперь рука могла свободно свисать. Но палач не дал ей повиснуть, понимая, какую боль это может вызвать у Мабилии. Прежде всего ее нужно вправить в сустав.

Гудо напрягся и, сделав вращательное движение, быстро рванул правую руку на себя. Женщина тихо ойкнула и со страхом открыла глаза:

— Убей меня, палач. Богом прошу.

Господин в синих одеждах не ответил. Он передвинул женщину на другой край стола и взялся за левую руку. Слезы потекли из глаз Мабилии. Она хотела что-то сказать, но ее горло сжимала ужасная боль.

— Сейчас тебе станет легче. Потерпи.

Палач рванул руку. Женщина дико закричала и опять потеряла сознание.