– Ладно, устыдил, – вздохнул Ваня и больше в этот вечер разговор о банях не заводил.

Как это ни казалось банальным, но скрывался от правосудия вождь заговорщиков в одном из храмов, которые ацтеки разрушить не решились. Когда-то на месте храма было небольшое святилище, но один из властителей города, желавший прослыть меценатом, приказал за свой счет выстроить над святилищем большую пирамиду, увенчанную храмом. Святилище замуровали, но потайной ход в него на всякий случай оставили. Вот в этом помещении, укрытом в чреве пирамиды, и проживал Уичаан.

Вождь повстанцев внешне ничем не отличался от виденных ранее российскими милиционерами индейцев. Он был бритоголов и бородат, носил огромное кольцо в носу, одевался в рубашку и штаны, украшенные перьями и драгоценными камнями. Жрец, стоявший рядом с ним, по сравнению с расфуфыренным нарядом Уичаана, выглядел настоящим стоиком, если не сказать – нищим. У дверей тайного убежища вождя повстанцев застыли двое воинов с копьями и щитами, и, кроме них, больше никого в святилище не было.

– От лица всей нации и других просвещенных народов мира хочу поблагодарить вас за спасение пленников, – торжественно произнес Уичаан. – Ваше деяние достойно быть внесено в летопись великих побед, и думаю, что международная организация Красного Креста и Красного Полумесяца отметит вас своими высшими наградами.

– Так, с международными организациями мы сами разберемся. Ты лучше сделай то, что обещал, – потребовал Рабинович и, увидев недоумение на лице вождя, напомнил: – Что ты там за каждого спасенного нам дать собирался?

– Сто бобов какао, – пробормотал Уичаан и тут же поправился: – То есть это сначала я обещал. А потом с почтенным Капелькуалем договорились, что вы получите по драгоценному камню размером с яйцо фазана. Вон, у двери лежит мешок. Можете пересчитать.

– Обойдемся, – ответил Рабинович. – Сначала обсудим дела. Мне говорят, что ваши люди не верят, что Кецалькоатль иногда приходит к вам?

– Это твердят святотатцы и маловерные! – в сердцах заявил жрец. – Я лично разговаривал с богом, и он дал мне вполне четкие инструкции.

– Точно разговаривал? – подозрительно посмотрел на него кинолог.

– Клянусь перьями кецаля и чешуей коатля! – ответил тот. – Бог вот прямо, как вы, тут стоял и всё мне подробно растолковал. Я тогда, помню, дотронуться до него пытался, но никак дотянуться не мог. А потом, когда я сделал себе клизму из остатков пульке, бог ушел. Я ему тоже клизму предлагал, но он отказался. Говорит, не пью. У него, мол, геморрой.

– Понятно. Допился, – констатировал Сеня и вздохнул. – Ладно, проверим, – и он повернулся к вождю. – Ацтекское войско завтра отступит от Теотнуакана. Я им приказал. У вас будут ровно сутки, чтобы снова собрать свою разбежавшуюся армию и попробовать разгромить захватчиков. Успеете?

– Да я ее за шесть часов соберу! – обрадованно воскликнул тольтек – Уж прямо и не знаю, как вас благодарить! По крайней мере, даже если мы завтра снова проиграем битву, тольтеки все как один в вашем распоряжении. Только скажите слово, и мы его исполним.

– Угу. Звезду с неба, например, достанете, – предположил Рабинович и, видя недоумение, вновь приклеившееся к лицу Уичаана, махнул рукой. – Не бери в голову, а то она таз перевешивать начнет. В общем, только снова собери свою армию, и большего от тебя не требуется. И еще. Завтра мы будем в ваших рядах, чтобы встретиться с Кецалькоатлем. С нами придет рота гвардейцев Чимальпопоке и его наместник Теотнуакана, – и жрец, и вождь злобно зашипели при упоминании об ацтеках. – Сразу предупреждаю, чтобы к ним никто не приставал. Они под нашим покровительством. А когда мы поговорим с вашим богом, будет видно, что делать дальше. Всё ясно?

– Только из уважения к вам обещаю, что этих грязных собак… – Мурзик зарычал, и Уичаан поправился: – скользких жаб трогать не будут. Но только до тех пор, пока эти поганые ацтеки не соберутся вредить нам. Если они попытаются что-то сделать, их тут же перережут, как цыплят.

– Ну а я тебе обещаю, что пока мы находимся вместе, никто из моих людей заговор против вас не устроит, – в свою очередь сделал заявление кинолог. – И последнее. Когда ты сможешь собрать свои войска?

– Завтра к полудню они будут стоять на том же поле, с которого бежали сегодня! – твердо заявил Уичаан.

– Ну что же, тогда все вопросы решены, – кивнул головой Рабинович и собрался прощаться, как вдруг за дверью поднялся какой-то шум, а затем раздался истошный вопль:

– Измена! Нас предали! Враги на пороге!

– Вот, значит, как?! – зашипел вождь тольтеков, выхватывая откуда-то из складок одежды обсидиановый нож. – Мы, значит, к вам с открытой душой и чистым сердцем, а вы камень за пазухой припасли?

– Не дергайся. Мы сами не знаем, что там происходит, но сейчас всё выясним, – проговорил кинолог и повернулся к друзьям. – Мужики, пошли разбираться. Похоже, какая-то скотина своевольничать надумала, и если это Шипинуаль, я ему лично маленькую головенку скручу!