– Так, ну-ка, прекращаем ругаться, – встал он между антагонистами.

– Значит, говоришь, кроме еды есть еще полезные вещи? – не обращая внимания на слова омоновца и используя его плечо в качестве бруствера окопа, спросил у кинолога Попов. – И для кого они полезны? Уж не для этой ли вертихвостки?

– Ты выражения выбирай! – выдал залп по высунувшейся лысой макушке Сеня. – А даже если и для нее, тебе какая разница? Ты, что ли, за них платил?

– Нет, не я! – ответил Попов минометным огнем. – А ты понимаешь, что, если весь этот хлам на телегу загрузить, ни для чего другого места не останется?

– Ага! – радостно завопил Рабинович, найдя слабое звено в обороне врага. – Вот, значит, ты чего боишься! Опасаешься, что жир свой в дороге растрясешь?!

– Ну, вы меня достали, – произвел третью попытку Иван и, решив разом поставить все точки над всеми буквами, поднял обоих спорщиков за шиворот от земли и развернул их друг к другу спиной. – Остыньте, блин!

– Ой, мальчики, да перестаньте вы из-за такой ерунды ругаться, – внесла свою лепту в дело мира и Тлала. Оба спорщика, не предусмотревшие присутствия в радиусе боевых действий еще и четвертой силы, мгновенно заткнулись, шокированные таким поворотом событий.

– Вот еще, нашли проблему! – проговорила девушка, умудрившись одновременно коснуться пальцами правой руки Сениной щеки, левой погладить Попова по плечу, а бедром задеть омоновца, от чего Ваня растерялся и выпустил обоих спорщиков, которых до сих пор держал на весу, из рук. Те едва не упали.

– Да я всё это барахло и не собираюсь с собой брать! – сделав вид, что не заметила всеобщего замешательства, продолжила богиня. – Если хотите знать, я это просто так купила, ради интереса. Я ведь еще никогда и ничего не покупала! И расстраиваться по этому поводу нечего. Платил ведь Чимальпопоке, а я хотя бы таким образом Уицилопочтли через него насолю. Вы не представляете, как много мы с Сеней сегодня потратили. Правда, он, глупенький, зачем-то торговался каждый раз…

– Натура у него такая торгашеская, – буркнул Попов.

– Еще неизвестно, кто лучше, торгаш или чревоугодник! – огрызнулся Сеня.

– А я вещи только примерю, вам покажу, а затем раздам нищим и малоимущим. В качестве гуманитарной помощи от будущего Общества матери Марии-Терезы, – повысив голос, чтобы заглушить ворчание друзей, закончила свою речь Тлала. – Я себе только самую малость оставлю. На память о первых своих покупках. Можно?

– Видишь, кабан, никто это добро с собой тащить и не собирался, – прокомментировал ее монолог кинолог.

– Можно было по-человечески об этом сразу сказать, – оставил за собой последнее слово Попов, и спокойствие было восстановлено. После заключения перемирия каждый занялся своими делами. Сеня направился к носильщикам, ожидавшим дальнейших распоряжений, Попов попытался загнать ездовых собак во двор жилища Чимальпопоке, а омоновец пошел разгонять зевак, с неприкрытым интересом наблюдавших за спором странных богов. Любители бесплатных зрелищ, впрочем, наученные прошлым горьким опытом, разогнать себя не дали, очистив площадь задолго до приближения к ним карающей десницы Жомова. Ваня раздосадованно всплеснул руками и вернулся к друзьям.

Когда повозка, наконец, была загнана на место парковки, а носильщики выстроены чередой, путешественники направились в свои апартаменты, где их ждал еще один сюрприз: у дверей, словно часовые на посту, торчали Ачитометль и Капелькуаль. Первый был, как и подобает военачальнику клана Орла, одет в отдаленно похожий на пончо пернатый наряд, второй красовался белой хламидой, даже не прикрывавшей колени. И оба были увешаны побрякушками, как престарелые матроны, внезапно ставшие владелицами баснословных капиталов.

– Надо же, про них-то я совсем и забыл! – удивился своей растерянности Рабинович.

– Ой, а это кто такие? Ваши слуги? – заинтересованно пролепетала Тлала. – А они тоже с нами искать Кецалькоатля пойдут?

– Сочту за честь, сударыня! – прежде чем Сеня успел что-то сказать, рявкнул Ачитометль, вытягиваясь в струнку, в лучших традициях господ офицеров Преображенского полка.

Как ни странно, но на это заявление возражений ни с чьей стороны не последовало. Рабинович, собиравшийся было осадить зарвавшегося выскочку, вдруг сообразил, что иметь в своих рядах сторонника и ярого поклонника Кецалькоатля во время переговоров не помешает. Жомов был только за прибавление личного состава во вверенном ему подразделении, а миролюбивый Попов, уже достаточно измотанный недавней стычкой с кинологом, и вовсе махнул рукой. Дескать, пусть идут все, кто хочет, лишь бы на его желудке это никак не сказалось.

Однако один человек, недовольный подобным поворотом дел, всё-таки был. Им оказался трактирщик Капелькуаль. Он тут же яростно потребовал, чтобы, раз уж берут Ачитометля, взяли и его. Конечно, соперничество между кастами воинов и торговцев, первые из которых вторгались туда, где вторые делали предварительную разведку, сыграло тут свою роль, но еще в большей степени Капелькуаль почувствовал возможность получения неплохой прибыли.

– Я так понимаю, вы отправляетесь в Теотнуакан? – поинтересовался предприимчивый ацтек и сам себе ответил: – Ну, конечно. Сейчас только там возможно появление Кецалькоатля. Так знайте, что у меня в Теотнуакане неплохие связи.