Возле люка расхаживал человек атлетического телосложения, с широкими плечами и грудью. Внезапно, подобно удару грома, он обрушился на мертвеца, поток ругани хлынул из его уст. Вскоре он оборвал свою брань так же внезапно, как начал, раскурил потухшую сигару и оглянулся вокруг. Его холодные глаза встретили растерянный взгляд Монтейлера.

– Эй, вы там! – крикнул он. – Подите сюда!

Тон приказания был таким повелительным, что Монтейлер тотчас подошел и не подумав о возможности неповиновения. Человек смотрел на него несколько мгновений с нескрываемым презрением, затем указал на труп у своих ног.

– Вы, верно, пастор? – спросил он. – Прочтите какую-нибудь молитву за упокой души этого бродяги.

– Я не пастор, – ответил Монтейлер.

– В самом деле? – Человек, прищурившись, смерил его взглядом с головы до ног. – А мне показалось, что вы священник. Чем же вы зарабатываете на жизнь?

– Я офицер.

По губам атлета скользнула усмешка.

– Офицер! Жалкий трус, хотите вы сказать. Вы не стоите на своих ногах. Вы не могли бы прожить самостоятельно и суток, не сумели бы три раза в день набить себе брюхо. Покажите руку!

Прежде чем Монтейлер успел опомниться, он шагнул к нему, схватил его правую руку и поднес к глазам. Монтейлер попытался освободиться, но жесткие пальцы без всякого видимого усилия крепче схватили его руку, и Монтейлеру показалось, что у него сейчас затрещат кости. Трудно при таких обстоятельствах сохранять достоинство. Приходилось стоять смирно и переносить это унижение.

Человек с презрительной гримасой отпустил руку

Монтейлера.

– Изнеженная рука. Такие руки ни на что, кроме мытья посуды и стряпни, не годны.

– Мне необходимо сойти на берег, – сказал Монтейлер с деланным спокойствием. – И, кроме того, я хочу знать, где находится женщина, которая была со мной. Она на борту, не так ли?

Человек с любопытством поглядел на Монтейлера. Глаза его светились насмешкой.

– У меня есть другое предложение, – сказал он, не отвечая на вопрос, – для вашего же блага. Мой помощник умер, и мне придется сделать кое-какие перемещения. Один из матросов займет место помощника, юнга отправится на бак – на место матроса, а вы замените юнгу. Подпишите условия на этот рейс – двадцать долларов в месяц и харчи. Ну что скажете? Заметьте – это для вашего же блага! Я сделаю вас человеком. Вы со временем научитесь стоять на своих ногах и, быть может, даже ковылять немного.

– Вы сошли с ума!

– Подумайте хорошенько. – Он отвернулся. – Я только распоряжусь, чтобы эту скотину похоронили, как положено, в море, а потом мы продолжим наш разговор. Но думайте быстро, я не собираюсь тратить на вас весь день.

С этими словами он направился большими шагами к мертвецу, которого уже начали зашивать в парусину. Монтейлер, преодолевая тошноту, подошел к борту и растерянно уставился на бурный морской простор.

«Какое-то безумие», – подумал он.

И, тем не менее, он находился на шхуне. А Кэт? Что стало с ней? Он собрался с силами и, шатаясь, спустился по трапу вниз.

– Я видел, как ты болтал с Волком Ларсеном, – сказал Ионсон. – Послушай меня, не перечь ему. Он и так зол не в меру. Если будешь огрызаться, он попросту прихлопнет тебя.

Монтейлер тяжело опустился на колченогий табурет. Но стоило ему нащупать рукой лазерный пистолет, как он почувствовал себя увереннее.

– Мы еще посмотрим, – проворчал он. – Где женщина, здесь?

Ионсон откусил кусок чего-то похожего на темную скользкую веревку и принялся методично двигать челюстями.

– Женщина здесь. Выудили ее вместе с тобой. Сейчас она на корме, иначе бы ей несдобровать,

Он сплюнул на пол.

– Не так уж часто нам здесь приводится видеть баб, – пояснил он.

Монтейлер поднялся.

– Благодарю, – сказал он, – этого достаточно. Ионсон безразлично пожал плечами.

– Когда управишься, – сказал он, не переставая жевать, – можешь зайти к коку. Юнга обычно отирается на камбузе.

Монтейлеру удалось незаметно пройти по палубе мимо Волка Ларсена и матросов, которые были заняты несложным ритуалом морских похорон. Он спустился вниз по крутому деревянному трапу на корме, прошел по качающемуся коридору, морщась от нестерпимой вони, и остановился перед запертой дверью. Он постучал в дверь рукояткой пистолета.

– Кто там?

Голос Кэт! Он глубоко вздохнул и сунул пистолет в кобуру.

– Это я, Мон. Открой.

Заскрежетал запор, и дверь со скрипом приоткрылась. Перед ним стояла Кэт, мокрая, растрепанная, но, судя по всему, совершенно невредимая. Увидев Монтейлера, она засмеялась.

– Ну и вид у тебя, Мон! Что с тобой? Уж не дрался ли ты с самим Волком Ларсеном?

– Не паясничай! – Монтейлер вошел в каюту и захлопнул за собой дверь. – Неужели тебе смешно?

Она пожала плечами.