Крысы, птицы и прочие падальщики не раз пировали на этих останках, превратив их в наглядный памятник бренности бытия. Кое-где висели тела темных псов, сохранившиеся гораздо лучше людей: видимо, трупоеды ими брезговали.

Одного из цыган вывернуло прямо на дорогу. Юэн и сам еле сдерживался: ему было дурно от одной только мысли о том, что на следующем дереве может висеть Кейтлин.

Джорди положил руку ему на плечо:

— Не бойся, друг. Ее здесь нет. У нас еще есть время.

Юэн ждал объяснений, но их не последовало, и отряд двинулся дальше в полном молчании.

Чем глубже они забирались в развалины города, тем больше попадалось признаков жизни. То тут, то там встречались уцелевшие дома, в окнах виднелись отблески огня, или дым поднимался из трубы в чернеющее небо. Миновали еще один мост, под которым тянулась затопленная железнодорожная линия, после чего Карл подъехал к Юэну.

— Когда-то давно тут были одни болота. Потом их осушили, но после войны дренажная система разрушилась, и теперь тут снова сплошь топи да трясины.

Пока они смотрели вниз, что-то плюхнулось в воду. Юэну показалось, что это была крыса, но, судя по звуку и брызгам, размером она была с хорошую псину.

— Если разделимся, помни: это единственный путь в центр города и обратно. Все остальные друиды перекрыли или уничтожили. Чтобы отрезать себя от мира. Они говорили, что им от него ничего не нужно, — сказал Карл.

— Врали, — мрачно произнес Юэн.

— Я подожду здесь, — Карл осадил лошадь. — Мне нельзя вмешиваться.

— Почему? — удивился Юэн.

— Нам еще жить рядом с этими психами. Я — главный в замке, мне потом с ними общаться.

— Почему вы миритесь с этим? — покачал головой Юэн.

— А что делать? В замке немало людей, которые верят в их богов…

Джорди окинул Карла холодным взглядом:

— Мы тут торговали и раньше, но нас никто не трогал.

— Ну, значит, сейчас чего-нибудь попросят, — сказал Карл. — Вы не теряйте времени. Если опоздаете, церемония начнется без вас.

— Что еще за церемония? — спросил Джорди, но Карл только развернул лошадь и дал ей шпоры.

Джорди незаметно придержал Юэна за руку. Пропустив остальных вперед, он подошел ближе и прошептал ему на ухо:

— Я пойду, затаюсь в развалинах. Это я хорошо умею.

Юэн кивнул.

— Не бойся: в нужный момент я буду готов, — сказал цыган и, помолчав, добавил: — Он врет. Есть еще один выход. Надо бежать к реке и молиться, чтобы тебе повезло.

Он подмигнул Юэну и вскоре, когда отряд проходил мимо трех башен жилых домов, одна из которых осела, опершись на соседнюю, незаметно растворился среди теней и снега. Юэн же проверил оружие и расстегнул ремешки на ножнах.

Их путь лежал мимо перекрестка с круговым движением, и дальше — в самый центр города, где многие дома прекрасно сохранились, хотя и были запачканы сажей. Теперь вдоль дороги, с двух сторон, стояли железные бочки, в которых горел огонь; откуда-то впереди доносились песнопения.

На следующем перекрестке дорога расходилась в четыре стороны, но слева, за углом, мерцали отблески огня, и отряд повернул туда. Их ждало странное и дикое зрелище: на площади перед большим домом пылал огонь в открытом каменном очаге. Перед очагом стояли четыре металлических дерева, а под каждым из них — по каменному алтарю, и на каждом алтаре лежала на спине обнаженная женщина.

Юэн сразу заметил Кейтлин, дрожащую от холода, и Цуру, лежащую на соседнем алтаре без сознания. Кейтлин тоже его увидела и задергалась, но веревки держали крепко, а тугой кляп душил в горле крики о помощи. Юэн бросился было к подруге, но чья-то рука крепко схватила его за плечо и удержала на месте.

— Не дури, парень. Подожди немного. Поспешишь — все испортишь.

Отряд медленно двинулся по дороге на площадь. Юэн разглядел, что женщины привязаны так, чтобы ноги были широко раздвинуты, а руки стянуты внизу, под каменной плитой. Это зрелище пробудило в нем какие-то первобытные чувства, и ему стало стыдно перед Кейтлин, которую он так заботливо защищал, и перед своим родным Метро, где люди жили трудно и бедно, но тратили последние силы на то, чтобы уважать человеческое достоинство друг друга.

Пока они шли к алтарям, из дверей дома напротив вышла на широкую лестницу процессия в коричневых робах, с женщиной во главе. В тот же момент изо всех домов вокруг площади высыпали люди. Юэн и его небольшой отряд оказались в плотном кольце, и теперь уже не они шли, а их вели и подталкивали к площади.

Высокая фигура в коричневой мантии первой дошла до подножия одного из алтарей и величественным жестом приказала отряду Юэна остановиться. Женщина осталась стоять на лестнице. Остальные друиды — двадцать человек в надвинутых на лица капюшонах — обошли ее, спустились на площадь и встали, по пятеро у каждого алтаря. Женщина заговорила, четким и звонким голосом: