— И кого же тебе вздумалось так вот осчастли-ивить?

У Мюре на губах опять появилась хитрая усмешка.

— Хорошего друга… нет, подругу, — заикаясь, ответил Валманн. Он пока еще не привык к новой роли почти женатого человека.

— А молода-ая она, или как? — спросил ювелир с едва заметной издевкой, не обращая внимания на стеснительность покупателя.

— А почему ты, собственно, спрашиваешь? Что, твои вещички рассчитаны на определенный возраст? — Валманн никак не мог взять в толк, откуда взялся этот легкий ироничный тон, который подошел бы для двусмысленного допроса.

— Да не-ет, я просто хотел предупредить, что таку-ую штучку лучше не цепля-ять на рождественский вечер в кругу полицейских. — Было очевидно, что Ула Мюре просто наслаждается комичностью ситуации. — Ви-идишь ли, этот во-от листик — это марихуана, а само-о кольцо вдевается в нос!

Валманн остановился перед дверью в офис Аниты. Он собирался домой, а у нее сегодня было дежурство. В тот момент, когда он собирался постучать, из-за угла появился Трульсен, который, очевидно, также держал курс в офис Аниты.

— Только после вас, — произнес Трульсен с наигранной вежливостью.

— Нет уж, давай ты сначала, — запротестовал Валманн, — как же я могу не пропустить вперед руководителя следствия.

В результате они оба застыли перед дверью, словно окаменев от смущения. Валманн держал одну руку в кармане, сжимая в ней пакетик с обручальным кольцом Георга Хаммерсенга. Но вряд ли ему хотелось обменяться с Анитой хотя бы одним словом в присутствии Трульсена, будь то речь о личных делах или профессиональных. Что касается Трульсена, он чувствовал примерно то же самое. Принимая во внимание все противоречия, возникшие в связи с вмешательством Валманна в расследование дела Хаммерсенгов, а также шаткость версии самого Трульсена, было бы немыслимо представить, чтобы он позволил себе высказаться в присутствии Валманна.

Так прошло несколько мучительных секунд.

— Я только что беседовал в столовой с Эйгилем Хаммерсенгом, — произнес Валманн, чтобы нарушить невыносимое молчание. — Любопытный парень.

— Ты так думаешь? Мне показалось, что он ничего ценного не сообщил, — отмахнулся Трульсен. — Но я, собственно, ничего особенного от него и не ждал, ведь он уехал отсюда более двадцати лет назад… — Он произнес эти слова с таким выражением лица, как будто речь шла ни много ни мало как об измене родине. — Он почти не поддерживал контактов с братом и его семьей. Прямо-таки асоциальный тип какой-то.

— Ну, может быть, его никто и не приглашал.

— Какое может быть приглашение? Ведь это его семья. — Трульсен начал входить в раж, изображая неподдельное негодование. Валманн слышал, что его коллега проводит свой отпуск в Суннмёре у замужней сестры и ловит там целыми днями сайду на поддёвную удочку. — Подумать только, почти целый месяц прошел, с тех пор как нашли мертвыми его брата и невестку, а он только сейчас приехал.

— Ну, наверное, были на то причины.

— Тьфу!

Валманн решил оставить эту тему. Во всяком случае, ясно было одно: Трульсен вовсе не собирался расспрашивать младшего из Хаммерсенгов о личной жизни его брата.

— Что тут такое?

Анита высунула голову из-за двери в недоумении, что могла означать эта беседа перед ее дверью.

— Я… только хотел спросить, не надо ли чего купить в универсаме. Я сейчас уже пойду, — пробормотал Валманн.

— Так сразу не соображу, — ответила она несколько удивленно. Они уже обсудили эту тему за завтраком, и у него в кармане лежал список необходимых продуктов. В другом кармане лежало обручальное кольцо из белого золота, доказательство тот, что отношения Георга Хаммерсенга с женой были не наилучшими.

— Ну да ладно, увидимся, — пробормотал он и удалился, сопровождаемый взглядами Аниты и Трульсена. Далеко не лучший уход со сцены, отметил про себя Валманн, торопливо удаляясь по коридору. Если бы они только знали, что я уже почти разгадал этот ребус!

Было около четырех, и народ начал расходиться по домам. Подбегая к офису Кронберга, он чуть не налетел на открывшуюся дверь.

— Так вот ты где! — Кронберг и ухом не повел, не обращая внимания на то, что они чуть было не столкнулись. — Я заходил к тебе в офис и звонил…

Валманн подавил возникшее было раздражение. Лихорадочный блеск за стеклами очков Кронберга говорил о том, что ему есть чем поделиться с коллегой.

— О'кей, — сказал он. — Что там у тебя?

— Не здесь.

— Почему?

— Посмотри на часы! Без трех минут! Рабочий день закончен, и денег у нас полно. Давай вздохнем поглубже и окунемся в стихию развлечений!

— Ну говори же, говори! — Валманн становился еще более нетерпелив, когда его коллега впадал в лирический настрой. А кроме того, его раздражали слова Кронберга и его заговорщическая улыбка: значит, опять он что-то упустил. Похоже, он все время оказывался не в том месте и не в то время.