— Тебе что, уже передали это дело, Юнфинн?

Он отметил про себя, что это было сказано тихим, официальным тоном, который можно было истолковать как выражение недовольства.

— Вовсе нет. Я просто хочу дать совет коллеге. — Он еще раз попытался изобразить на лице доброжелательную улыбку, но лицо Аниты оставалось бесстрастным.

— Трульсен не потерпел бы, чтобы мне в руки попала какая-нибудь информация.

— Пусть так. Но я на твоем месте все-таки проверил бы.

— Посмотрим, — ответила она и демонстративно уставилась в лежавшие на столе документы.

Валманн вышел из комнаты. Он не позволит испортить себе настроение. У него в руках были лютик и квитанции из «Киви», и интуиция подсказывала ему, что этого достаточно, чтобы связать оба дела вместе. Это был плюс. А минус состоял в том, что в таком случае перспектива кардинально менялась и еще больше затрудняла оба расследования, и без того сложные. Какая могла быть связь между этими делами? И какое это имеет значение для выяснения того, что же, собственно, произошло на вилле на Сосновой горе и в лесной хижине к северу от Тангена? Вместо ответов на все эти вопросы получаются новые уравнения с еще большим числом неизвестных, подумал Валманн. А в математике он никогда не был особенно силен.

Зазвонил телефон. Это был Фейринг. Голос звучал энергично, немного резко, и вообще он был больше похож на себя, чем в прошлый раз, когда они стояли и смотрели на свечные огарки в лесной хижине. Валманн хорошо представил себе Фейринга в отглаженной рубашке и до блеска начищенных ботинках.

— Я только хотел доложить об одной находке, — отрапортовал тот на военный манер.

— Ну и?..

— Свидетель… то есть обычный прохожий… Ты же знаешь, что люди прямо как мухи липнут к тому месту, где совершено преступление, их не удержать. Мы же не можем там часового поставить…

— Знаю, — лаконично ответил Валманн.

— И этот человек… он говорит, что нашел одну вещь, которая могла бы представить интерес для следствия.

— И что же это за вещь?

— Это такая металлическая штучка… — Голос Фейринга звучал не очень уверенно, видимо, оттого, что он не мог идентифицировать эту вещицу. — Я даже не знаю, как это назвать, похоже на узкий, раздвоенный брусок, около двенадцати — четырнадцати сантиметров длиной, с шариком на одном конце…

— Она у тебя?

— Лежит передо мной.

— Я сейчас спущусь. — Через полминуты Валманн стоял в офисе Фейринга. «Вещь» лежала на письменном столе. Фейринг еще держал в руках телефонную трубку, уставившись на нее с явной антипатией. Его описание оказалось верным, если не считать того, что он не упомянул, что этот некогда блестящий предмет, который Валманн тотчас же узнал, потемнел и обесцветился. — И ты не таешь, что это такое? — спросил он.

— Понятия не имею. Тот прохожий тоже не знал, что это такое, но решил, что это может представить интерес для полиции. Наверное, хотел попасть на первую страницу «Вердене ганг».

— А где она лежала?

— Недалеко от осыпи, где нашли труп. Где-то метров пятьдесят восточнее. Там же мы нашли одежду и останки трупа, если помнишь…

— Помню, — сказал Валманн. В данный момент он помнил даже больше, чем было надо.

— А ты знаешь, что это?

— Да.

— И что же, черт возьми? — Фейринг сгорал от нетерпения, и с него как водой смыло всю важность и представительность, что не могло не порадовать Валманна, несмотря на всю безнадежность ситуации.

— Это камертон, — ответил он. — И я должен сказать, что он несомненно представляет интерес для следствия. А технический отдел не проверял, есть ли на нем отпечатки пальцев?

— Он попал на мой стол десять минут тому назад. — Во взгляде Фейринга, обращенном на лежащий на столе предмет, было еще больше скепсиса, чем ранее. — Этот человек положил его в карман, как будто свою ручку.

— Очень жаль, — произнес Валманн.

— Что ты имеешь в виду?

— Камертон — инструмент очень личный. Было бы интересно определить владельца.

— А что, его нельзя купить в самом обычном магазине?

— Этим инструментом пользуются специалисты. Музыканты. Камертон есть у каждого настоящего музыканта, композитора и дирижера. И никто не дает его взаймы.

— А может, на нем выгравировано имя владельца?

— Вряд ли. Такая операция могла бы нарушить баланс металлической массы и формы.

— А что такого особенного в этом балансе? — Фейринг попытался вернуть свой авторитет, бравируя своей неосведомленностью, как будто специальные познания Валманна в этом вопросе были чем-то необычным, даже подозрительным.