— …Anemone ranunculoides, ну конечно же! — бодро отчеканил Фруде Хеннингсен. — А по-нашему говоря, ветреница лютиковая.

Фруде был статный парень лет сорока, почти совсем лысый, с большими голубыми глазами и круглым красным лицом, как будто всегда жил на природе. Форменная рубашка еле-еле сходилась на его широкой груди, а руки были как у тяжелоатлета.

— Довольно редкий цветок в наших краях, — добавил он.

— Зато часто встречается в лесах около Тангена. — У Валманна не хватало терпения ждать, пока этот крепыш с его манерой говорить медленно, словно взвешивая каждое слово, найдет подходящую формулировку для того, чтобы сказать то, что Валманн знал уже давно, а именно что лесные склоны Мьёсы в районе Тангена отличаются богатой и разнообразной растительностью, которой нет во внутренней части Эстланна.

— Ротлиа, — кивнул Хеннингсен, — там ее полно, этой ветреницы.

— Вот-вот.

Валманн вспомнил школьные экскурсии к Ротлиа, куда они всем классом ездили на велосипедах по старому шоссе номер 50. Он хорошо помнил, что каждому разрешалось сорвать только два-три цветка этой ветреницы в учебных целях. Слишком рьяные любители цветов поставили этот вид под угрозу уничтожения. Самым приятным во время этих велосипедных походов был привал на обед, когда все садились или ложились на взятые из дому одеяла и принимались за еду. Девчонки задирали повыше юбчонки и расстегивали пуговицы на блузках, греясь на весеннем солнце, а самые отчаянные парни скидывали брюки и рубашки и в одних трусах прыгали в ледяную воду.

Ротлиа находилась в какой-то сотне метров от лесной избушки и осыпи, где был найден труп мужчины.

— Спасибо, — кивнул он своему коллеге, весь вид которого говорил о том, что он рвется на воздух из этого душного помещения. — Забавно, когда вдруг вспоминаешь то, что учил в школе.

— Да не за что.

— А ты не мог бы черкнуть пару строк на бумаге, чтобы Трульсен получил необходимое подтверждение? Он что-то не горит желанием углубляться в ботанические дебри.

— Будет сделано, — ответил Хеннингсен, и на лице у него заиграла широкая улыбка. Он, видимо, не испытывал особых чувств к людям, не отличавшим лютик от мать-и-мачехи.

В усадьбе Брагенес никто не брал трубку. Валманн решил, что стоит, наверное, сесть за руль и еще раз туда съездить, но затем передумал и отложил поездку. Ведь он всего-навсего хотел узнать, нет ли новостей от хозяина усадьбы Солума, а также отдать им официальное письмо в связи с расширением рамок следствия по делу о событиях в хижине и вокруг нее. Хотя вряд ли это хоть как-то подействует на занятых сельхозработами обитателей усадьбы.

А кроме того, и здесь в участке полно работы.

— Ой, Юнфинн, весенний букет?.. — Анита бросила на него вопросительный взгляд. Стоя в дверях ее офиса, он вдруг почувствовал себя мальчишкой, который пришел домой и гордо протянул своей матери цветок, которому та почему-то совсем не обрадовалась. Так или иначе, замеченная им связь между лютиком на отпечатке подошвы кроссовки в вилле Скугли и тем местом недалеко от хижины в лесу, где росли эти редкие цветы, не произвела на нее должного впечатления. Он сообразил, что ей, возможно, в отличие от него, не нравилось предположение о том, что оба дела, которыми они занимаются, могут оказаться единым целым. И в то же время он не мог не почувствовать обиды на то, что она отреагировала на его наблюдение почти так же, как Трульсен.

— Может, это и не столь безусловная улика, какую предпочитают обвинители, но все же веское доказательство, ведь этого нельзя отрицать. — Валманн вовремя поймал упрямые нотки в своем голосе и тут же попытался смягчить их. — Да и сам отпечаток подошвы совсем свежий и появился там через десять двенадцать дней после того, как Лидия упала вниз с лестницы…

— Ну да, Юнфинн.

— Трульсен прямо-таки на дыбы встал.

— Понятно. Вот поэтому он завалил нас бумагами, как мне кажется. — Она вздохнула. — И еще один момент, прямо как из учебника: всякое самоубийство должно иметь причину. И что касается такого солидного и уважаемого человека, как Георг Хаммерсенг, то логично было бы искать мотив в его финансовых делах. Если слушать Трульсена, конечно. — Она хлопнула рукой по пачке с архивными папками. — Он изо всех сил пытается защитить свою первоначальную версию.

— А что ему еще делать, ведь он не желает допустить, чтобы это дело передали тебе.

Такая перспектива Аниту, видимо, тоже не очень радовала. Но Валманн был так возбужден своей ботанической находкой, что решил не реагировать на нюансы ее настроения. Он принялся с неподдельным интересом изучать папки с выписками счетов и банковской корреспонденцией. На каждой папке были аккуратно проставлены год и дата.

— Если Георг покончил с собой из-за финансовых проблем, то они появились, должно быть, совсем недавно, непосредственно перед выстрелом. Нет смысла искать что-то в старых бумагах…