– Что ж, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие, как Гиппал, – лучше вам действительно отдохнуть.

Гиппал разразился хохотом:

– Однако вы хладнокровны! Как вы научились грамоте?

– Благодаря хозяину и способности к языкам. Но у меня есть меч, как знать, может, придется им воспользоваться. Почему они не нападают?

– Это только предположение. Поэтому я и предупредил вас. Я надеялся, что здесь есть солдаты. Из Берениса постоянно присылают военные подразделения. Возможно, отряд задержался на пятой стоянке, где были жалобы насчет воды. Как только мы доберемся туда, я попрошу дать нам сопровождение. Все зависит от того, насколько погонщики доверяют друг другу и смогут ли они прийти к соглашению, пока мы доберемся до пятой стоянки.

Гиппал совсем не хотел выходить из Коптоса, но, поскольку задержка могла дать сопровождающим возможность составить заговор против него, он решился на этот путь, надеясь на третьей стоянке встретить солдат. Но их здесь не оказалось, и окажутся ли они на пятой стоянке – спорный вопрос, так что наше положение было незавидным. Гиппал сохранял философское спокойствие и не жалел, что не предупредил меня заранее, в Коптосе. Он сказал, что я ему понравился, к тому же ему был нужен союзник.

– Вы могли бы отказаться перевозить золото, – заметил я, раздраженный его странным спокойствием.

– Но за это хорошо платили! – Гиппал заговорщически улыбнулся мне, словно надеясь снискать мое сочувствие. – Мне нужны деньги, много денег. Видите ли, у меня есть теория…

И так я узнал про теорию Гиппала, о гибели его корабля, необходимости приобрести новый, намного больше и лучше прежнего. Гиппал собирался спать, однако, по-видимому, считал, что его теория важнее всякого сна.

– Я прикорну днем, – успокоил он меня. – Моя теория имеет отношение к ветру или, скорее, к торговле. Что будет с золотом, если мы доберемся до Берениса?

– Его на кораблях отправят по Персидскому заливу и обменяют в Счастливой Аравии на индийский хлопок, перец или что-нибудь в этом роде.

Гиппал кивнул:

– И арабы, которые продают товары из Индии, разбогатеют за наш счет. Почему мы сами не можем плавать в Индию, вместо того чтобы торговать с посредниками?

– Потому что Аравия очень большая, ее трудно обогнуть со всех сторон, да и удобных гаваней немного. И кроме того, насколько я понимаю, еще существует Персидский залив, за ним – берег, не знаю, на сколько миль он простирается, который не нанесен на карту, изрезан и кишит пиратами. Все это путешествие может занять больше года в зависимости от прихоти ветра, и хорошо, если мореплаватель еще вернется домой, в чем я очень сомневаюсь.

– В зависимости от ветра… Послушайте, что вы знаете о ветре?

Я пожал плечами. Я не моряк и никогда не думал об этом.

– Знаю только, что сейчас бы он нам не помешал, и больше ничего.

Гиппал не оценил моей маленькой шутки, наклонился поближе и похлопал меня по колену:

– С октября по апрель в море дует восточный ветер, а с мая по сентябрь – западный. Почему бы не пересечь океан, когда ветер будет устойчиво дуть в эту сторону, и вообще не подходить к земле?

– Не подходить к земле? Но… – Я понял, что Гиппал сумасшедший.

– Так намного ближе. Я более-менее знаком с очертаниями индийских берегов. Я годами занимался этим вопросом, можете мне поверить. Я разговаривал с индусами, их можно встретить в гаванях Персидского залива. У арабов тоже есть посредники-купцы, но некоторые сами совершают это плавание. По моим расчетам, через тридцать-сорок дней пути вдали от берега…

– Сорок дней вдали от берега! Послушайте, я не моряк, но знаю, что это невозможно. Не принимая во внимание вопрос провизии и воды, как вы будете ориентироваться в пространстве вдали от берегов? Не говорите, что по звездам. Так вы все утверждаете, но, как только небо затянется тучами и погода испортится, вы тут же потеряетесь. Со мной в жизни были такие случаи, и все же мы никогда не отходили от берега больше чем на неделю.

– Я буду ориентироваться по ветру. Он всегда один и тот же. Я поставлю корабль под определенным углом в зависимости от того, куда мне надо приплыть. Это же так просто!

Но у меня было другое мнение на этот счет. Теперь, когда мы заговорили о ветре, я вспомнил, что тоже кое-что знаю о нем. К примеру, ветер подчиняется своим собственным законам. Всем известно, в какое время года ожидать штормов или когда будет дуть западный ветер. Но даже предположив, что в южных морях ветер будет придерживаться этих неписаных правил, разве не может он хотя бы слегка изменяться? Изменчивость – это природа ветра. И откуда Гиппалу знать, что эти правила будут непреложны в открытом океане?

Гиппал продолжал рассказывать о новом корабле и о препятствии, которое он называл «попутное море». Я его не слушал, потому что мое внимание привлекло какое-то движение. Я уставился в темноту, пытаясь разглядеть что-нибудь под пологом теней, отбрасываемых стеной.

– Они не спят, – прервал я Гиппала, – они разговаривают.

Должно быть, у Гиппала глаза на затылке.

– Знаю. Поэтому я сам разговаривал. Они будут выжидать, пока мы заснем. Это в их духе.