— Пересвет? — удивленно произнес Ветров. — Насколько я помню, это был русский богатырь, который победил Кочубея перед началом Куликовской битвы. Но какое отношение он имел к Церкви?

— Самое прямое, — улыбнулся батюшка. — Ведь он был монахом-воином, одним из тех, чьим примером вдохновлялись позже первые воины Церкви. Пересвет был иноком Троице-Сергиевского монастыря, и благословение на участие в Куликовской битве он получил от самого святого старца Сергия Радонежского. Перед битвой князь Дмитрий Донской отправился к старцу в монастырь за благословением. Татаро-монголы в те времена считались непобедимыми, а имя преподобного Сергия, как праведника и чудотворца, было прославлено по всей Руси. Благословение, полученное от такого человека, должно было вселить надежду во всех воинов. Преподобный Сергий не только благословил князя, но и дал ему в сопровождение двух иноков, хорошо владевших оружием. Этими иноками были Александр Пересвет и Родион Ослябя, которых преподобный Сергий перед этим постриг в Великую Схиму.

Соперник же его, Кочубей, не был ни татарином, ни монголом, ни даже печенегом. А был он странствующим тибетским монахом-поединщиком, которого наняла Орда. Выставили его на поединок перед битвой потому, что знали — никто не может совладать с Кочубеем. Когда же в Тибет пришло известие о его смерти, тибетцы начали выяснять, кто же сразил их прославленного земляка. И узнали в конце концов, что лишь православному монаху Пересвету оказалось это под силу.

— Стало быть, Пересвет обладал способностью использовать нетварные энергии?

— Да-да, он был способен на это. Именно потому православный воин и смог сразить слывшего непобедимым Кочубея. Хоть и сам при этом погиб, — с огорчением произнес священник, — все-таки, восточные мастера боевых искусств тоже чего-то да стоят. Я очень надеюсь, что скоро в рядах православных людей тоже появится такой человек, новый великий герой. И будет вдвойне приятно, если им окажешься ты, Николай.

После их разговор перешел на более общие темы, и вскоре Николай, попрощавшись со священником и получив от него благословение на бой, отправился обратно в камеру. Остаток дня он намеревался провести в молитвах. Тело его, считал Николай, было достаточно подготовлено к грядущему поединку. Оставалось как следует подготовить дух.

Но у входа в корпус его внезапно остановил один из заключенных. Был то легендарный Медведь — здоровенный бородатый мужик, который, пожалуй, и самого Паука смог бы опрокинуть одним ударом, зацепив попутно с десяток его прихвостней, да только вот, будучи человеком глубоко верующим, ни в какие тюремные свары не ввязывался. Впрочем, до того, как оказаться здесь, он явно придерживался несколько иных взглядов — Коля Ветер знал, что за решетку Медведь, как и он сам, попал за убийство сатаниста. Но это было и все, что Ветров знал о Медведе.

— Приветствую тебя, брат мой во Христе, — сказал Медведь, жестом остановив Николая.

— Здравствуй, — кивнул Ветер. — Как поживаешь?

— Да как все, — усмехнулся бородач. — Тюрьма — это, знаешь ли, такое место, где человек сидит, независимо от того, лежит он или стоит. Ну да хватит шутки шутить. Дело у меня к тебе есть, Коля.

— Важное? — Ветрову не терпелось поскорее приступить к молитвам.

— Еще какое! Оно касается того, что будет сегодня вечером. Я, конечно, не сомневаюсь, что ты — боец бывалый, тертый. Но, поверь мне, Коля, Паук этот — он тоже не лыком шит. Этот злодей прямиком из Ада свою силу черпает, потому и наглый такой. Он, не черт, конечно, но и не простой отморозок, ох, не простой! А потому хочу я для тебя, Николай, вспомоществование кое-какое осуществить. Вот, держи, — с этими словами Медведь вытащил из кармана своей серой робы прозрачный пакетик с какой-то сушеной травкой. Вытащил — и протянул Николаю.

— Что это? — полюбопытствовал Ветров, крутя пакетик в руке. — А, понятно. Нет, ты извини, но я такими вещами не увлекаюсь. В армии, правда, баловался пару раз, но дальше этого дело и не пошло. Не лежит душа.

— Да ты меня неправильно понял, — улыбнулся здоровяк. — Это не наркотик. Я дал тебе монастырский травяной сбор. Одно из древнейших средств, которыми пользуются православные бойцы, чтоб увеличить свою силу. Завариваешь такой пакетик в кружке вместо «чифиря», выпиваешь — и на несколько часов становишься вдвое, а то и втрое сильнее, чем ты есть. Тут уж от индивидуальных особенностей организма зависит.

— Понятно. Ну, благодарствую, — сказал Коля Ветер, пряча пакетик в карман. — А ты, стало быть, один из воинов Церкви?

— Что? Каких еще воинов? — Медведь сделал вид, что не понял вопроса — но при этом хитро подмигнул, из чего Николай сделал вывод, что на самом-то деле он попал в точку. — Нет, я обыкновенным грузчиком всегда был. Ты, это — собеседник перешел на шепот, — после боя разыщи меня, ладно?

— Зачем?

— Увидишь. Разочарован не будешь, не бойся.

— После боя, говоришь? Не сомневаешься, значит, в моей победе?

— Ничуть, — заверил Медведь. — Православные не проигрывают. Ну, бывай, — заметив, что к ним приближается вооруженный автоматом охранник, Медведь хлопнул Ветра по плечу и пошел вдоль корпуса прочь. Сам Николай также поспешил исчезнуть из поля зрения вертухая. Глядишь, еще обыщет, да отберет целебный сбор, приняв за распространенную среди заключенных анашу.

Начиная с середины восьмидесятых годов двадцатого века, и вплоть до середины девяностых в СССР, а затем и в Российской Федерации набрали огромную популярность всевозможные стили, школы и направления боевых искусств Востока. Тэквондо, айкидо, джиу-джитсу, у-шу, кунг-фу, экзотическое ниндзюцу, и, конечно же, вездесущее каратэ, одних только побочных ответвлений которого даже десятилетний ребенок мог в ту пору по памяти перечислить больше, чем ему было лет. Сложно, наверное, сегодня встретить тридцатилетнего мужчину, у которого в те далекие годы не висел в комнате плакат с изображением одного из всемирно известных популяризаторов боевых искусств: Стивена Сигала, Жан-Клода Ван Дамма, Синтии Ротрок, Дона «Дракона» Уилсона, и, разумеется, кумира всех драчунов, великого Брюса Ли.