Шрифт:
Дверь скрипнула, кто-то вошел в комнату.
— Тебе уже лучше? — Джемми приблизился к Джессу.
— Да, я уже могу говорить.
— Что ты делаешь? — спросил Джемми маму.
— Вытаскиваю занозы.
— Занозы? — Лицо мальчика выражало недоумение. — Откуда они у тебя?
Джесс не мог дать ответа.
Мэнди наклонилась к Джессу, спасая его тем самым от ответа на столь щепетильный вопрос, и взяла у Джемми лед. Джесс почувствовал легкое прикосновение ее живота к его спине, и тело будто обдало жаром. Она приложила лед к голове Джесса.
— Джемми, положи сюда руку и держи ее вот здесь, в этом самом месте.
— Она заботливая, не так ли? — прошептал Джемми.
Джесс поднял голову и посмотрел на Мэнди.
— Да, ты прав.
Мэнди чуть побрызгала перекисью водорода на спину, где только что вынула занозы.
Лицо Джесса перекосилось от боли.
— Черт возьми! Ты могла бы меня сначала предупредить, — воскликнул он и увидел улыбку на лице сына. — Извини, я не хотел ругаться в твоем присутствии.
— Это еще ничего. Вот мама иногда говорит такое, что уши уж точно вянут.
Мэнди не ожидала услышать про себя что-нибудь подобное и возмущенно посмотрела на сына.
— Джемми Макклауд, прекрати немедленно наговаривать на собственную мать.
— Я говорю чистую правду. Ты просто не знала, что я все слышал.
Она покраснела и начала собирать свою аптечку.
— Я извлекла все занозы, какие смогла увидеть. Попробуй встать, Джесс.
Наконец-то он может уйти отсюда. Джесс повернулся на спину и свесил ноги с кровати. Он хотел было встать, но тошнота подступила к горлу, и комната опять закружилась перед глазами. Он обхватил голову руками, словно боялся, что она отвалится.
Мэнди встала перед ним на колени, положив ладонь на его плечо.
— Что-то не так?
— Ничего… все в порядке. Просто надо избегать резких движений.
Мэнди продолжала удерживать его за плечо. Она боялась, что он упадет.
— У тебя, скорее всего, сотрясение мозга. Джемми, пойди скажи Гейбу, чтобы он пришел и помог перенести Джесса в дом.
Джесс ни за что не хотел очутиться у них в доме. Единственным его желанием было вернуться к себе на ранчо.
— Нет, — еле-еле произнес он. — Помогите лучше мне сесть в мой грузовик. Не волнуйтесь, я смогу один доехать до дома.
— И убить себя по дороге, — проворчала Мэнди и обратилась к Джемми, который все еще стоял и не понимал, что ему делать. — Сейчас же найди Гейба! Нам надо как можно скорее положить его в постель.
Глава шестая
Джесс открыл глаза, пытаясь определить, где он находится. Какие-то тени танцевали за окном по левую сторону от него. На небе были видны звезды, луна служила проводником заблудившимся путникам. Он смог различить туалетный столик у одной стены и еще один у другой. Воздух был наполнен цветочным запахом женских духов. Какого черта?
Потом он вспомнил. Поморщившись от боли, снова закрыл глаза. Да, он у Макклаудов, но это не надолго. Джесс приподнялся и сел на кровати, схватившись обеими руками за край матраса. В таком положении он пробыл до тех пор, пока голова не прекратила кружиться. Затем встал, натянул джинсы. Ботинки стояли возле туалетного столика. Широкими шагами он прошел по комнате и наклонился, чтобы надеть обувь. И тут комната снова начала кружиться.
Вытянув руку, чтобы схватиться за туалетный столик и не упасть, он оказался лицом к лицу с портретом Мэнди. Луна светила как раз на картину. Джесс взял портрет в руки и стал пристально рассматривать.
Мэнди сидела с ребенком на руках с сияющей улыбкой на лице. Пухлое и розовощекое личико малыша вызвало в нем какое-то странное чувство. У него закололо в груди. Его качнуло в сторону, и Джесс оперся о столик, все еще держа портрет в руках.
Джемми? Он прикоснулся рукой к лицу ребенка. Это мой сын. Джесс опустился на кровать и включил свет.
Пока он смотрел на картину, слезы катились по щекам. Он никогда не видел Джемми маленьким ребенком, не наблюдал, как тот растет. Слезы капнули на лицо малыша.
— Джесс?
Он увидел Мэнди, стоявшую в дверях и наблюдавшую за ним. Джесс перевернул картину тыльной стороной и опустил ее на колено.
— Я надевал ботинки и увидел портрет. Я…
Мэнди подошла к нему, не совсем понимая, что происходит.
— Я никогда не знал его таким, — сказал Джесс, а слезы так и текли по его щекам. — Он такой крошечный, такой хрупкий…
— При рождении он весил всего семь фунтов и шесть унций, — сказала Мэнди.
Джесс снова посмотрел на портрет.