Рэнд нерешительно смотрел на нее; перспектива объяснения с матерью Джо вовсе его не радовала, но почему-то не хотелось признаваться в этом Сесил. Возможно, она права: если заехать к мальчику домой, то происхождение синяков прояснится. И если ее подозрения оправданны, то Джо полезно побыть с ребятами своего возраста, немного развеяться.

Однако приглашение Сесил может быть чревато сюрпризами. Ну и пусть, решил он наконец, не бросать же мальчика в беде только из-за того, что я боюсь каких-нибудь выходок со стороны Сесил.

— Хорошо, — ответил он. — Если Джо дома и его мать не будет против, я его привезу.

Дорога привела Рэнда к старому поселению вблизи городка Эдмонд. Большинство домов были рублеными, но в хорошем состоянии. С миртовых кустов свисали тяжелые розовые цветы, распространяя аромат по окрестным лужайкам. То тут, то там над крышами возвышался тополь, отбрасывая островок тени, удобный для детских игр.

Сердце Рэнда заныло: он провел свое детство примерно в таком же селении. С мая по август они с дружками бегали босиком, играли в прятки или ловили светлячков. Жизнь была беззаботной, пока не появился отчим.

Решительно нахмурясь, Рэнд остановил машину напротив дома Джо. Собственное прошлое изменить нельзя, но детство мальчика еще можно немного подсластить. Хотя это была благородная задача, из тех, какие Рэнду по душе, ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы выйти из машины и пойти по тропинке, ведущей к дому.

Поблизости не было никаких машин, и Рэнд стал надеяться, что предположения Сесил неверны. Может быть, Джо куда-нибудь отправился вместе с матерью, может, они у друзей. Поднявшись на террасу, он заметил, что окна, выходящие на дорогу, плотно закрыты.

В полной уверенности, что дома никого нет и он избежит объяснений, Рэнд постучал в дверь. Он уже собирался уходить, когда кто-то приглушенно откликнулся:

— Кто там?

Рэнд тут же узнал мальчишеский голос Джо.

— Это я, доктор Кёрси. Можно мне войти?

Дверь приоткрылась, но мальчик оставался в тени.

— Моя мама не велела впускать посторонних.

— Она права, и хорошо, что ты ее слушаешься. Но я же не посторонний, я — твой тренер, не правда ли?

Дверь распахнулась в полутемную гостиную, освещенную экраном телевизора.

— Ага, а что вам нужно?

Мальчик нервничал, казалось, он что-то скрывает. Ради Джо, да и самого себя, Рэнд надеялся, что это не так. Сколько ни напрягал он зрение, ничего, кроме фигурки Джо, различить было невозможно.

— Ты пропустил тренировку, и я заехал, чтобы узнать, не болен ли ты и вообще не случилось ли что.

— Не-а, я здоров, мне просто не с кем было приехать.

— Тебя обычно привозит мама?

— Ага, но она и Дэйв… У них там свои планы, и я остался дома.

— Вот оно что! — Рэнд постоял с минуту, чувствуя себя неловко, припомнив то время, когда он тоже оставался дома один. Ему хотелось еще что-нибудь выяснить, но он мог напугать мальчика вопросами. — Знаешь, Джо, я ведь езжу мимо твоего дома и могу забирать тебя на тренировки.

Джо взглянул на него недоверчиво.

— Вы и правда можете?

— Конечно, только позвони мне, когда тебе не с кем приехать.

— Ладно, если нужно будет, позвоню, — ответил он неуверенно.

— Ты сегодня обедал?

— Не-а, — он поморщился. — Мама оставила запеканку с курятиной, но я ее терпеть не могу.

Рэнд усмехнулся:

— Я тоже не люблю запеканку. Знаешь что? Сесил готовит гамбургеры на гриле и попросила, чтобы я захватил тебя с собой. Она нас приглашает. Как ты думаешь, твоя мама тебе разрешит?

Джо распахнул дверь пошире и встал на пороге.

— Шут ее знает! Я оставлю ей записку на холодильнике.

Рэнд задержался на дороге, провожая взглядом Дента и Джо, когда они завернули за дом Сесил. В детстве и юности горе быстро забывается. Он покачал головой, подумав о том, что немногого же он добился от мальчика. Если Джо и достается от дружка его матери, то он умеет это скрывать. Как ни старался Рэнд выяснить что-либо в этом плане, у него ничего не вышло.

Закинув голову, Рэнд втянул в себя вечерний воздух, а вместе с ним и запах жареного мяса. Он последовал было за Дентом и Джо, но остановился, услышав душераздирающий детский плач, за которым последовала оглушительная какофония мальчишеских голосов.