— Дополнительные расходы возникли по вашей собственной вине.

— Цена слишком низкая, — настаивал Каров уже без улыбки. Вот так, без затей. Выдвигай один аргумент, если он отвергнут, и выкладывай другой. Открыто, просто, грубо. В русском стиле.

— Тогда почему вы на нее согласились?

— Потому что я не знал, что вы предложили внучке Кесслера в три раза больше.

Дель Каррос вздохнул и перевел взгляд на своего сутулого светловолосого компаньона. Ян Ван Меер молчал. В отличие от двух суетливых спутников Карова так называемый художественный консультант Карроса — худощавый, в очках, на вид безобидный — был совершенно спокоен, казалось, ему очень скучно. Старый коллекционер оценил его поведение, однако засомневался, не лучше ли в данной ситуации все-таки поиграть мускулами.

— Полтора миллиона, — продолжал Каров. — Вы предложили ей эту цену. Мне было неприятно узнать, что с тех пор ваше мнение о ее стоимости так сильно упало.

Вот что получается, когда связываешься с такими, как Розенталь.

— Это была бы законная сделка, господин Каров. Без всяких осложнений. Кроме того, те самые издержки, которые вы понесли, возможно, ударят и по мне. Есть люди, которые захотят заполучить эту вещь. Мне придется принять меры предосторожности, возможно, дорогостоящие.

Ван Меер уже сообщил ему, что устранение Драгумиса будет стоить четверть миллиона евро. Неплохая цена, уверил он Карроса, потому что они были друзьями.

— Как вы помните, мы уже обсуждали эту проблему, — сказал Каров. — Вам будет приятно узнать, что я предпринял некоторые меры.

На самом деле как раз об этом-то Каррос ничего не хотел знать.

— Когда?

Каров взглянул на массивный серебряный «Ролекс» на своем толстом запястье.

— Да совсем недавно.

— Он пока еще в Греции?

— В Греции значительно лучше, — принялся объяснять русский. — У него там полно врагов. Все будет выглядеть абсолютно естественно.

Да, все было так, но если они и сейчас пустят пузыри и Драгумис заляжет на дно… Теперь уже ничего не исправишь. Главное сейчас — икона.

— Итак, — продолжал Каров, — вы можете просто добавить ту сумму, которую приготовили для сделки, к ранее оговоренной цене. Скажите, разве это не справедливо? После всех волнений, которые я испытал по вашей вине.

— Слишком рано говорить об успехе, пусть сначала с вами свяжутся ваши люди в Греции. На него уже было несколько неудачных покушений в прошлом. На самом деле я думаю, что вся эта затея была безрассудной. Надо было оставить это мне.

— Вы четко не сказали, собираетесь действовать или нет.

— Я просто проявил деликатность. — Чертов осел. — Чем меньше бы вы знали, тем было бы лучше.

— Я не настолько чувствителен, — усмехнулся Каров. — В важных вопросах мне нужна определенность. Грек, конечно, стар, но напакостить еще может. Он уже знает, что я кинул его, и постарается меня достать. Я вынужден был себя защищать, поэтому не собираюсь извиняться.

— Очень хорошо. — Дель Каррос откашлялся. В горле пересохло, он пожалел, что отказался от предложенной ему воды, но он как-то не доверял русскому гостеприимству. — Давайте закончим с этим.

— Превосходно. Ненавижу затягивать переговоры. Итак, учитывая понесенные потери, а также меры, принятые для нашей общей безопасности, цена — миллион долларов.

Значит, возьмет и меньше — можно поторговаться.

— Ян, что ты думаешь?

Ян резко выпрямился, как задремавший на лекции студент, к которому вдруг обратился преподаватель.

— Я не понимаю тех действий, которые вы в данный момент обсуждаете, — пробормотал он с легким голландским акцентом, превосходно изображая эксперта-искусствоведа, не желающего разбираться в не имеющих отношения к искусству обстоятельствах. — Однако абсолютно ясно, господин Каров, что вы предприняли их исходя из своих целей, против воли моего клиента. Поэтому это не может быть разумным обоснованием повышения цены. С вами была согласована сумма в полмиллиона долларов США, и должен сказать, что это весьма щедрое предложение.

Казалось, русский сейчас разорвет голландца на куски.

— Говорю вам, этого недостаточно.

— Более чем достаточно! — отрезал Ван Меер. — Даже слишком много.

— Послушайте меня, — тихо сказал дель Каррос, и в комнате воцарилась тишина. — Вам следует понять, господин Каров, что основой сделки является вовсе не рыночная цена. Мой интерес вызван причинами личного характера, а они не могут быть переведены в деньги. Если я не куплю эту работу, вы сможете выручить за нее лишь часть той цены, которую предлагаю я. Учитывая то, каким образом икона оказалась у вас, вполне возможно, вам вообще не удастся ее продать.