Что он знал? И было ли ему что-нибудь известно о Мэтью? Она пришла сюда не отвечать на его вопросы, а получить ответы на свои.

— В этом деле замешан представитель церкви. Я встречалась с ним. К сожалению, сразу после кражи он пропал.

— А этот бизнесмен, Драгумис, он тоже пропал, так ведь?

— Нет, не пропал. Насколько мне известно, он болен. Ладно, в конце концов полиция разберется, я в это не вмешиваюсь.

Откинувшись назад, он положил ногу на ногу.

— Это самое правильное. Вы сказали, что деньги уже получили, так что теперь это вас уже не касается.

— Вообще-то все не так просто. Надеюсь, наш разговор останется между нами?

Она едва не рассмеялась от внезапно появившегося на его лице выражения искреннего участия, но сумела сдержаться. Какое-то мгновение ей казалось, что он возьмет ее за руку, но он ограничился тем, что похлопал ее по колену.

— У вас есть все основания так считать. Если бы я не умел соблюдать конфиденциальность, я бы вылетел из бизнеса через неделю.

— Церковь предложила мне за икону значительно меньше вашей цены. Я согласилась на это, потому что считала такой поступок правильным. Мне не хотелось на них давить. А теперь…

— А теперь вы чувствуете себя обманутой.

— Совершенно верно.

Опять сочувствующее покачивание головой.

— Можно ли мне высказать свои соображения? Все дело было неправильно организовано. Я не виню вас. Вы просто следовали советам своего адвоката. Я не сомневаюсь, что он действовал из лучших побуждений. Но мистер Уоллес уже немолодой человек, а в мире искусства сейчас играют в новые игры. К сожалению, не джентльменские игры. Нужны контакты, знакомства, находчивость и даже некоторая жестокость. В сделке должен участвовать опытный дилер.

— Теперь-то я это понимаю.

— Я не хочу ни с кем ссориться. Я бы предложил свои услуги, но покупатель обратился ко мне еще до того, как я узнал, что икона будет продаваться.

— Да-да, понимаю. — Все складывалось так удачно, что она решила еще поднажать. — Интересно было бы узнать, кто этот покупатель. Не думаю, что вы сообщите мне его имя. Я бы тогда оказалась у вас в неоплатном долгу.

Розенталь побледнел. Анна чувствовала, как желание заполучить ее в должники борется в нем с природной подозрительностью. Он нервно засмеялся.

— Мисс Кесслер, вы хотите поставить под вопрос мое умение сохранять конфиденциальность? Кроме того, я не понимаю, зачем это вам сейчас, когда сделка уже завершена.

— Пожалуйста, называйте меня Аной.

— С удовольствием. А вы называйте меня Эмилем.

— Эмиль, здесь есть несколько моментов. Икона была продана на определенных условиях, эти условия оказались нарушенными. Если икону найдут, у меня будут все основания расторгнуть сделку.

— Понятно.

— И в этом случае мне понадобится новый покупатель. У меня, кроме того, есть некоторые другие предметы искусства Средневековья, которые могли бы представлять интерес для вашего коллекционера.

— Да, но для этого не обязательно выходить на покупателя напрямую. Наоборот, для вашей же пользы, я бы не советовал вам этого делать. Подобные сделки требуют участия опытного посредника. И с моей стороны было бы глупо выдавать информацию, располагая которой вы сможете обойтись без моего участия в сделке.

— Этот вопрос легко решается. Мы можем оговорить ваше дальнейшее участие в сделке как непременное условие моего контакта с покупателем.

— К сожалению, я должен учитывать прежде всего интересы покупателя. Он может подумать, что я скомпрометировал себя, вступив с вами в сепаратные отношения.

— Тогда вы можете быть моим представителем. Но вам придется иметь дело с Уоллесом.

— Не думаю, что господин Уоллес согласится с такой постановкой вопроса.

— Он сделает то, что скажу ему я, — ответила Ана. — Мои адвокаты обслуживают меня, а не наоборот, Эмиль.

Розенталь улыбнулся и хлопнул в ладоши:

— Хорошо сказано. Должен признаться, вы меня заинтриговали. Я буду откровенен: не думаю, что покупателя интересует что-либо, помимо иконы. А мы с вами знаем, каковы шансы ее найти.

Он вел себя значительно осторожнее, чем она ожидала. Видимо, ждал чего-то еще.

— Хорошо. Причина, по которой я хочу выйти на покупателя напрямую, носит личный характер. У меня есть основания полагать, что он может кое-что знать о моем дедушке. Больше я ничего не могу вам сказать. — Ну вот, наконец, она выложила на стол свою маленькую тайну.