А тут еще старая библиотекарша внесла свою лепту в эту неразбериху.

— Я нашла кое-что интересное, — радостно сообщила она. — Голлехолт — это французское слово, означающее «сводник» или «пособник».

— Что значит «сводник»?

— Знаете, — сказала она, оторвав взгляд от экрана и пристально посмотрев на меня поверх очков, — это такой человек, который знакомит будущих любовников или пытается сблизить их каким-то образом.

— Это что-то вроде свата?

— Не совсем так. Скорее, это похоже на сутенера, — уточнила она и засмеялась. — Иначе говоря, это человек, который эксплуатирует определенные слабости других людей.

Неужели у моей сестры были какие-то слабости? Она просто влюбилась в женатого мужчину. Разве это слабостью?

— Здесь говорится, — продолжала меж тем библиотекарша, — что Голлехолт был посредником между Ланселотом и Джиневрой в далекие времена короля Артура. Он носил им записки друг от друга. Ланселот был одним из лучших рыцарей короля Артура, его самым преданным другом, но он соблазнил жену короля и завлек ее в постель, что послужило началом конца всего их королевства.

Итак, я имею в своем распоряжении имя огромного пса из поэмы «Энеида», настоящего мертвого пса, которого назвали по имени одного из героев Фолкнера, и ссылки на рыцарей Круглого стола времен короля Артура. А все вместе это похоже на какую-то бессмыслицу.

Я снова вернулась к Церберу и выяснила, что, согласно поэме, этот громадный кровожадный трехглавый пес надежно сторожил вход в подземный мир. Единственным способом умиротворить его был кусок медового пирога. Именно так и поступил Вергилий.

Медовый пирог. В соответствии с запиской Висперера мы должны набить свои рты куском грязной земли. Именно так он и поступил с Лупоглазым — набил пасть этого животного куском глины из ямы в сарае. Но никакого куска медового пирога на месте преступления не обнаружено. Даже никакого пирожного.

Мне нужно было срочно посетить туалет.

Вернувшись, я увидела, что старушка все еще живо щелкает клавишами и водит курсором по другим сайтам. Я подошла поближе и посмотрела на экран через ее плечо.

— О, простите, — опомнилась она. — Я начала просматривать другие сайты и не заметила, как пролетело время.

— Ничего страшного, — успокоила я ее, глядя на цветное изображение какой-то картины, выполненной в средневековой манере. Мужчина и женщина сидели на богато украшенной резной скамье и готовы были поцеловаться. Женщина держала в руках какую-то книгу.

— Посмотрите на него, — заметила библиотекарша. — Кажется, он приближается к ней.

— Да, а она, кажется, нисколько не возражает против этого, — добавила я. — Значит, это и есть та самая Джиневра?

— О нет, эту женщину зовут Франческа.

— Кто она такая?

— Точно не знаю. Когда я искала все, что так или иначе связано с именем Голлехолта, то наткнулась на ряд сайтов, в которых упоминалось ее имя. А потом вышла на этот сайт, где говорится, что в течение нескольких веков Франческа изображалась на многих средневековых картинах и фресках. Я обожаю старую живопись, в особенности эпохи Возрождения. Но большинство этих картин написаны в более ранние времена, то есть в эпоху Средневековья.

Я страшно устала и не знала, насколько хватит моего терпения. И дело даже не в том, что эта старая женщина делала что-то неправильно. Она действительно была прекрасным сотрудником и обладала несомненным достоинством, весьма полезным для человека ее профессии: неуемным любопытством. Я посмотрела на ее морщинистое, но все еще довольно красивое лицо женщины шестидесяти с лишним лет и улыбнулась.

— Извините, — сказала я, — но я так и не представилась вам. Меня зовут Ромилия.

— О, я хорошо знаю вас, детектив, — широко улыбнулась она, не отрывая взгляда от экрана монитора. — Вы — главный оплот безопасности в нашем городе. А меня зовут Нэнси.

Она явно преувеличила мои успехи в связи с раскрытием последнего преступления, но это было очень мило с ее стороны.

— Ваш интерес ко всем этим мифологическим героям объясняется личным увлечением или это расследование очередного дела?

— Это уголовное дело, — сдержанно ответила я.