Отвечая на вопрос, почему первая секта боролась против второй, аббат Саминьон пишет, что борьба шла ввиду наличия некой книги, в которой, якобы, были изложены тайны, уму человеческому неподвластные. Книга изначально принадлежала 'Черному Солнца Востока', которое считалось ее хранителем испокон веков. Но вторая организация прилагала все усилия, чтобы заполучить книгу себе.

В девятнадцатом веке оба общества появились в России. Но если первая сохранила свое первоначальное название – 'Черное Солнце Востока', то вторая получила название на русский манер – 'Трехкружия'.

Сразу оговоримся, дорогой читатель, что редакция 'Сим Шалом' считает вышеизложенную фактуру чистым вымыслом недалеких средневековых умов. Но не отрицает наличие сект. Но как мы, благочестивые иудеи, верующие в Талмуд и Ветхий завет, может поверить в сказки о том, что есть книга более великая и таинственная, нежели наше Писание!?

Но вернемся к истории.

Итак, в начале девятнадцатого века обе секты пустили корни на русской почве. Но если про 'Черное Солнце Востока' можно с уверенностью сказать, что ее деятельность хоть как-то прослеживалась, то подобного никак нельзя заявить о 'Трехкружии'.

Ее словно бы и не было – до такой степени секта была засекречена своими же членами.

Что же касается 'Черного Солнца Востока', то деятельность данной организации не была секретом для некоторых кругов российского, а потом и советского общества.

Имеются ввиду, конечно же, спецслужбы.

Так, в тридцатые годы прошлого столетия по некоторым данным ОГПУ принимало активное участие в борьбе двух сект, но все материалы на эту тему, естественно, засекречены. Однако известно, что в тысяча девятьсот тридцать восьмом году некими сотрудниками сталинской охранки из Ленинграда была вывезена гражданка Львова Н.С., которая, по некоторым данным, являлась главой 'Черного Солнца Востока' в тот период. В дальнейшем Львова была чуть ли не личным медиумом Сталина, хотя, опять же, точных данных на этот счет нет'.

Олег прервал чтение. Он сидел на скамейке и был не в силах пошевелиться, не веря, что подобное возможно. В голове тут же всплыл странный сон, в котором он был в жалкой квартире в пятиэтажке на окраине города. Но ведь это был только сон… А Жмыхов? Он-то уж точно сном не был. Сознание Олега отказывалось воспринимать прочитанное. Этого просто не могло быть. Если название сект он позаимствовал из реальной жизни, то борьба за книгу и Львова были чистым его вымыслом. И вот, теперь он читал, что это вовсе не вымысел, а самая реальная из всех реальных реальность.

Собравшись, как смог, с мыслями, Олег дочитал статью до конца. Но ничего больше в ней не обнаружил, кроме проклятий в адрес обеих сект со стороны иудейской общественности Малаховки и примкнувших к ним сочувствующих.

За чтением Олег не заметил, что все это время за ним наблюдал невзрачного вида мужичок, который увязался за ним с самого начала, как только он вышел из дома…

Смолин сидел в своем кабинете и напряженно думал. Теперь все вставало на свои места. 'Трехкружие' было всего лишь прикрытием, одной из организаций, созданной, возможно, опять же для отвлечения внимания органов, разведкой какого-то западного государства. А как иначе объяснить иностранные слова на обратной стороне фотографии, да и саму фотографию, сделанную явно не в Союзе? Видимо, Глеб что-то раскопал, но не был полностью уверен, а потому и молчал. А что касается фотографии, то на ней, видимо, был изображен его, Смолина, двойник…

Как фотография попала к Локиеву? Скорее всего, ее передал Глебу один из перешедших на советскую сторону шпионов, давая понять, заодно, и что такое 'Трехкружие'.

Значит его, Смолина, хотели втянуть в какую-то игру, использовать двойника…

Так рассуждал Юрий Андреевич Смолин, которому казалось, что зацепка найдена. Он снова покрутил снимок в руках. И вдруг сознание его пронзила еще одна мысль, показавшаяся ему не менее верной, чем предыдущая догадка: а если это месть этой сволочи с Лубянки? Он же грозился! Грозил добраться и до Глеба. От них-то можно ждать чего угодно – это Смолин понимал очень хорошо. А если еще и дано указание сверху… Уж больно легко он отделался.

Но оставалась еще и третья версия – 'Трехкружие' реально существующая мистическая организация, которая снова дала о себе знать, прислав очередную 'черную метку'. И ведь именно на этом настаивает Новиков…

Фотография лежала перед ним на столе. Юрий Андреевич взял ее, покрутил в руках, посмотрев на изображение под разными углами, но ничего принципиально нового для себя не обнаружил. Ясно было оно – никакого отношения к советской реальности она не имеет.

Прежде чем давать ход делу Смолин решил посоветоваться сначала с Новиковым, а потом и с еще одним человеком, которого знал давно и доверял которому полностью.

В больницу к Новикову его не пустили, сославшись на то, что Смолин пришел в неурочное время и часы приема уже закончились. Заявлять, что он сотрудник органов Смолин решил неверным в данной ситуации, так как чем меньше он будет 'светиться', тем меньше подозрений будет вызывать, если эти подозрения вообще у кого-то есть.

А если их и нет, то, в любом случае, осторожность не помешает.

Попрощавшись, он вышел из больницы и направился на телеграф, чтобы сделать звонок. Звонить человеку, с которым он хотел встретиться из кабинета или из дома он не хотел, так как об этом звонке тут же стало бы известно его возможным врагам с Лубянки.