– Если мы сразу заменим всех или почти всех ключевых менеджеров, компания встанет. Адекватные замены найти очень сложно. Вы же знаете, что сейчас самая острая проблема для бизнеса – кадровая. И время потребуется. Пока подберем, пока назначим.

– Вот список, – сухо сказал Рюмин, положив два листочка бумаги на стол перед Максимовым.

Напечатанная на листочках таблица была разделена на три части: должность, фамилия действующего менеджера, кандидат на назначение. Список возглавляли финансовый директор, директор по персоналу, главный логистик и начальник службы безопасности. Максимов успел заметить, что его заместитель Литвин, который недолго уже побывал в кресле генерального директора, остался на своем месте.

– У меня был друг в чешской разведке, – неожиданно сообщил Рюмин.

«При чем здесь чешская разведка?» – подумал Максимов.

– А разведка вот при чем, – глухо добавил главный консультант, прочитав мысли коллеги. – Когда у нас, а затем во всех странах восточного блока случилось то, что называлось перестройкой, потребовалось срочно заменить кадровый состав спецслужб. Среди сотрудников было много лиц, воспитанных в духе дружбы с Советским Союзом. Новые власти им не доверяли и имели на то основания. В Чехии сделали следующим образом. Вызвали всех офицеров разведки на совещание, где объявили об увольнении. Потребовали сдать удостоверения и личное оружие. А в свои кабинеты они уже попасть не смогли. Двери, сейфы – все было опечатано. Жестоко и унизительно. Советский Союз их просто кинул. Неприятная ситуация. Но я абстрагируюсь от моральных соображений. Сделано было эффективно. Главное условие для кардинальных кадровых замен – внезапность и решительность.

– Поучительно, – печально согласился Максимов.

– И не подумайте, что я преувеличиваю! Дескать, времена изменились. Там спецслужбы, а здесь речь идет о бизнесе. В законах управления ничего не изменилось со времен Римской империи.

Максимову этот вывод решительно не понравился.

«Если ничего не меняется в этом мире, тогда что получается – мы отрицаем прогресс? Может, еще вернуться к рабовладению?»

Но возражать он не стал.

– Я предлагаю вам в течение недели заменить топ-менеджеров компании, назначив тех лиц, которые здесь указаны. Мы провели большую подготовительную работу. Так что ваша задача максимально облегчается. Начните с назначения нового начальника управления персонала и шефа службы безопасности.

– Будут протесты, – предупредил Максимов. – Некоторые менеджеры пойдут в суд.

– Это я понимаю. Платите отступные. Кто будет слишком возникать, сообщите мне. Я с ними сам переговорю. Или найду, кто с ними пообщается.

– Но, Валентин Борисович, вы ведь лицо скорее неофициальное. Вам будет неудобно в это вмешиваться.

– Совершенно удобно! Мы берем главную ответственность за «Интер-Полюс». Исходите из этого. Если несешь ответственность, то все удобно. А что касается статуса, то напомню вам высказывание одного литературного персонажа: «Что такое официальное лицо или неофициальное? Все это зависит от того, с какой точки зрения смотреть на предмет».

– Да, я помню это произведение, – тихо заметил Максимов. – Там еще сказано, что все это условно и зыбко. Сегодня я неофициальное лицо, а завтра, глядишь, официальное.

– Вот именно, – подтвердил Рюмин. – А бывает и наоборот.

И еще как бывает!

Екатерина прислушалась к настойчивым просьбам Максимова и осталась в Москве. Они не ссорились, не выясняли отношений и не злились друг на друга. Общение было сведено к минимуму. Каждый думал о себе. И о другом, конечно, тоже думал, но больше все же о себе.

«Поздно выяснять, кто виноват. Да и зачем? Ничего это не даст». Екатерина приготовила завтрак и впервые нарушила обет молчания.

– Саша, поешь. Все на столе. Ты успеешь.

Максимов буркнул в ответ нечто благодарственное.

«Злится – значит, любит. Как русские бабы говорят: бьет – значит, любит. Отметелить тебя – была бы довольна!» Катя уже во всем оправдывала Максимова. Если бы он улыбался и стремился к примирению, она бы его не поняла.

Разве он виноват, что в Москве на нее напала хандра? Ясно же, что нужно было поддержать его, а вместо этого скандалы и выяснение отношений. «А если он изменил? Ну и что! Все мужики ходят налево. Даже шутят – хороший левак укрепляет брак. Кстати, на изменщика он не похож. Где она, радость удовлетворенного самца? Злится на меня – значит, вины за собой не чувствует».

– Как на работе? Ты не болеешь? – попыталась навести мосты Екатерина.

– Нормально, – сказал Максимов, завязывая галстук.

Обычно он справлялся с этим занятием играючи – несколькими легкими движениями. А сейчас пытался соорудить модный узел уже во второй раз – не получалось. «Бедный, весь извелся. За что я его так мучаю?»

Перед приездом в Москву Екатерину глодало беспокойство – в отношениях появилась пустота и даже отчужденность. Это пугало, и она с присущей ей энергией решила разобраться, в чем дело. Посидев над книгами по психологии семейных отношений и дополнив свое образование откровенными разговорами с подругами, у которых любовные лодки, как правило, уже дали капитальную течь или пошли на дно, она взялась за дело. И кажется, нашла неплохой способ – нужно рассказать свои сомнения Максимову на примере какой-либо другой семьи, лучше знакомой. Однако перевести стрелки оказалось сложно психологически. Приписать свое состояние реальным и легко представляемым людям – все равно что отдать им часть своего мира. И Катя упростила ситуацию. Вечером после чая она поведала Максимову о проблемах в семье своей вымышленной знакомой Виктории.

– Не помню Виктории, – тут же заподозрил неладное Максимов.

– Ну, высокая такая, эффектная. Работает юристом в банке.

– В каком банке?

– «Барклайз», – наугад сказала Екатерина.

– Нужно будет с ней встретиться. «Барклайз» финансирует интересный проект по добыче урана в Намибии, – проявил живейший интерес Максимов.

«Кажется, влипла», – подумала Екатерина. И тут же перешла в контратаку:

– А говоришь, не помнишь! Ты еще за ней ухаживал.

Максимов из осторожности решил, что об урановом проекте лучше выяснить у нейтрального источника, к которому Екатерина ревновать не будет.