Различья, грани и межи,

И ты пред всей их далью мнимой

В дороге праха не дрожи.

От краткой песни колыбельной

До гроба, тайной бытия,

Цветет векам твой миг отдельный,

Их глубь великая — твоя

И в час смятенья, и в покое,

Звезда средь звезд, творит твой дух

Одно свершенье мировое —

Хоть ты лишь слеп, хоть ты лишь глух!

Кузнец упорный, что куешься

— Затвор на склеп, где тлеет ложь,

Глухую цепь, стальной засов

На рабство дел и рабство снов,

Несокрушимо-крепкий щит

От слез, насилья и обид!

— Отныне взрыл мой звонкий труд

В земле безмерность божьих руд,

И юной мощью рук моих

Я должен выковать из них,

Как мне назначил мой Творец,

Державу, скипетр и венец.

— Уже красна в моем огне

Вся сталь, что Зодчий вверил мне,

Но, груз полос моих дробя,

Я впредь венчаю сам себя,

И с гордым трепетом кую

Свой миг и час, судьбу свою!

Аминь! Из пепла мир возник!

Он весь, как девственный рудник,

Открыт упорству твоему,

И пусть твой горн, служа ему,

Цветет в веках, как свет живой,

И — да святится Молот твой!

Всем пасынкам земли родной

Нисходит свет Преображенья

На беглость часа и века,—

Свершилось вещее томленье,

Сбылась великая тоска!

Свободный Плуг, а не ленивый

Яремник отошедших лет —

Взрыл всю дремоту темной нивы,

И светит небу дольний цвет.

Пыланье жизни невозбранно!

Еще ступень, еще межа —

И даль Земли Обетованной

Раскроется без рубежа...

И, восходя на царство шири,

Возносит мощь свободных рук

Лик солнца в солнечном потире

В тот храм, в чьей славе — звездный круг...

Расторгла сумрак жизни тесной

Русь, вся распятая и былом,

И в час Заутрени Воскресной

Поет вселенский свой псалом!

В день чуда в русском бездорожьи

Идите, каменщики божьи,

Поправ навек свой долгий плен,

Дробить гранит для гордых стен...

Идите, плотники христовы,

Свершая кротко подвиг новый,

Тесать с молитвой горный дуб,

Чтоб рос в лазурь за срубом сруб.

И зданье света скоро-скоро —

Дыханьем русского простора,

Воздвигнет свой надежный кров

На счастье всех его сынов...

Оденься, Храм, в стальные скрепы

На миг лихой, на час свирепый

И — грань векам — в веках живи

Упорством Жертвы и Любви...

Твой первый камень врыл глубоко

В родную почву заступ рока,

И первые венцы легли

Вкруг сердца Матери-Земли...

И ты красуйся величаво,

Гордясь своей земною славой,

Но ввысь до звездного чела

Вскинь неземные купола.

А ты, могучий Зодчий Бога,

Стряхни у светлого порога

Весь прах недоли вековой,

И — да святится Молот твой!

Он жил средь нас, тая в груди горячей

Святое пламя песни, в чьей тоске

Нерасторжимой тканью сочетались

Земные сестры, Горе и Надежда,

Звон вечера и утренней зари...

Сын горечи, он шел со светлым сердцем,

Предчувствием врачуя боль пути,

И дух его, пекущийся о правде,

Сквозь страх за жизнь лелеял веру в жизнь.

Вот почему, у тайной грани гроба,

Как сеятель в полях земли родной,

Принес он кротко к житнице вселенской,

В дар бытию, горсть зерен полновесных.

Суровый рок вложил в его свирель

Печаль армян в недоле вековой,

И дух его возникнет вновь, как цвет,

В тот час, когда из пепла вновь воскреснет

Армения, тот жертвенник, куда

Он возложил всю любящую душу

И грустный звон напева своего.

I