Да, г-н Кожевников, который уже далеко от нас, был прав: только женский ум мог придумать такую утонченную комбинацию с неожиданным перевертышем.

Мишу Брувера били, и били крепко, тому я свидетель. Но он-то знал, за что терпит побои. За первый миллион можно и пострадать лицом. И за второй тоже. И за третий. Молодец, быть ему выдающимся дилером всех времен и народов.

А что делать мне? Не знаю. Устал - устал смертельно. Хотя я-то ладно, а как быть с Ильей? Я по сути дела его предал, коль не сумел уберечь. И остался один, не считая тырновской дурочки, хлюпающей носом рядом.

– Прекрати, - прошу.

– Илюшу жалко-о-о.

– Еще не вечер, - поднимаюсь на ноги.

– Куда ты?!
– голосит.
– Не уходи! Мне страшно-о-о!

Я спешу к "дедушке" советского автомобилестроения эпохи первых космических героических полетов. Через тернии - к звездам!

Все! Баста! Меня достали до тушинской до самой моей пролетарской печени - теперь я буду доставать врагов до самых до рубиновых их кишок!

И ничто меня не остановит, клянусь! Лучше пасть в кровавой сечи, чем вечно жить в рабстве!

На этой истерической ноте высоких чувств-с я услышал звук противоестественный звук, будто из соседнего перелеска, знакомого мне комарами и муравьями, наступают танки.

Да, это был танк в единственном числе - джиповый. Эхо усиливало звук и казалось, что надвигается бронированная армада, ан нет: джип был один и принадлежал менхантеру - "охотнику на людей".

Его-то мне и не хватало - для полного и окончательного счастья!

Удивился ли я? Ничуть. Во-первых, притомился дивиться, во-вторых, коль у человека такая профессия: искать людей, то почему бы спецу не найти меня.

– Здорово, мститель народный, - улыбается Александр.
– Как дела? Ведет себя спокойно и даже с некими элементами издевки.
– Вижу дела хреновые? Мобильный выбросил. Зачем?

Я молчу, тупо глядя на него. Слов нет - кляп вопросов клинит рот.

– А что с лицом-то?
– интересуется г-н Стахов.
– Опять били, рассматривает меня.
– Не рашпилем ли?

Я чувствую: рука непреднамеренно тянется к ТТ.

– Э-э-э, не балуй, - осматривается.
– Ба! Твоя тачка! Класс! Я бы поменялся, да привык к своей. А, что, говоришь, с лицом?

– А-а-а!
– и кидаюсь на "охотника" с проклятиями: мало того, что свалился на мою голову, как мешок с нитратными удобрениями, да ещё издевается.

И наскакиваю на профессиональный удар. Улетаю в тырновкую пыль. Мало этого - хлопаюсь потылицей о проклятый валун.

Ну, е`! Нет счастья на земле и выше! Перед глазами мерцают звезды и звездочки, потом они меркнут и... вижу себя плывущем в реке. Она бесцветна и мглиста. Потом слышу голоса и понимаю, что меня, как огород, поливают из ведра.

– Эй, боец! Хватит воевать, - менхантер подает руку.
– Подъем!

– Идите вы к черту!
– приподнимаюсь, щупаю шишку на голове.
– Сколько можно бить?
– Последнее слово употребляю в народном ключе, более точном по смыслу.

Жанна подает полотенце, интересуясь моим состоянием. Лучше всех, рычу я. Крепкая у тебя башка, хвалит Александр, как кокос. У меня нет сил давать достойный отпор. Я унижен и оскорблен. Все - жизнь моя закончилась.

– Только начинается, - смеется господин Стахов и рассказывает, что столица находится на осадном положении.
– Наломал ты, братишка, дровишек. Кто отвечать будет?

– Ничего не знаю.

Тогда мне напоминают о взрыве в Крылатском и пальбе из гранатомета в центре.

– Это не я, - стою на своем.

– Ты! Больше некому, - менхантер странно добродушен.
– Собирайся, дружище.

– Куда?

– В белокаменную.

– Зачем?

– Не скажу. Шучу-шучу, - очевидно, увидел мое выражение бесталанного лица.
– Совсем ты, товарищ, чувство юмора потерял.

– Я все потерял.

– А я нашел.

– ?!

– Твоего дохлика, - засмеялся.
– Поехали?

– Илюшу? Где? Как? Что с ним?

– Вопросы потом, - отмахнулся "охотник". И потребовал, чтобы я сдал весь свой оружейный арсенал.
– А то все наши службы уже тебя боятся.

Ничего не понимал я. И любой на моем месте ничего бы не понимал. Тут ещё влезла Жанна, когда я садился в джип, и принялась кричать, что она будет меня ждать! Словом, голова моя пошла кругом.

И я даю себе зарок, что, если вся эта история закончится благополучно, буду вести образ жизни святого отшельника. Вместе с блаженным Илюшей. И нам будет хорошо.