– Мая? Как она могла?
– недоумевал Миша.
– Она предала наши интересы.

– И что этот Крутоверцер?
– не понимал я.

– Страшный человек, - закатил глаза мой собеседник и объяснил, что, пользуясь своим государственным положением, принялся брать под контроль все столичные валютные биржи, расставляя своих представителей.

– Представителей?

– Ответственных людей. По сути опричников. Тайных осведомителей.

– И трейдер Кожевников один из них?
– догадался я

Именно так и оказалась: Анатолий Кожевников нес высокое звание трейдера весьма незаметно. Только единицы знали о его настоящей полицейской функции.

Отвратительные события начали происходить в тот день, когда некто сумел по совершенно непонятным причинам сделать миллионное состояние.

– Некто - это я, - посчитал нужным поставить в известность своего коллегу по ВБ.
– И мой друг. Мы тебя видели в "Елках-палках".

– Вас я не помню, а вашего друга... такого...

– Неадекватного, - подсказал я.

– Именно так, - кивнул, - помню. Мне сказали, что я буду работать с ним. Представляете?

Я искренне удивился: что за бредятина-херятина? Кто так плох на голову? Оказалось, господин Кожевников, который посчитал, что из аутиста можно вить веревки. И, вообще, неординарное событие, связанное с 1 000 000 $ вызвало у руководства, явного и тайного, панику и череду самых неприятных разбирательств.

В конце концов, результат превзошел все ожидания: Исаак Исаакович якобы скончался у себя в кабинете, однако нет никаких сомнений, что это работа опричника и его присных.

– А что случилось дальше?
– спросил.
– Почему оказался здесь?

Вопрос вверг моего собеседника в состояние близкое к истерическому: он зарыдал и, растирая кровь, слезы и сопли, признался, что после смерти Исаака Исааковича отказался от сотрудничества с теми, кто убил его дядю. И более того, находясь в состоянии аффекта, дал письменные показания против господина Кожевникова. Если бы он только знал последствия этого необдуманного поступка?

– Они там... там... все вместе, - всхлипывал.

– И я даже знаю, кто из милицейских чинов тебя сдал, Миша?

– Кто?

– Подполковник Рушалович.

– Не знаю. Меня били и требовали, чтобы я подписал документы на квартиру, машину, дачу. На все. А как мне жить? Они подумали?

Я посмеялся: каждый думает только о самом себе. А тот, кто выступает против Системы, получает деревянный тулупчик. Деревянный, не поняли меня, тулупчик, что это значит? Гроб, объяснил и похвалил дилера за упрямство, если бы подписал бумаги - уже кормил подземную фауну.

– Крысиный закон выживания, - не без пафоса проговорил я.
– Если уж вы, дети Изральевы, не выдержали пресса перемен, то, что говорить об остальных?

– Мы выдержали, - хлюпал горбатеньким носом.
– Это все она... Мая... исчадия ада.

И был прав. В деле, где главную роль играет красивая женщина с мозгами кобры, жди сюрпризов, самых неожиданных и разных. Очевидно, Маю интересует только позитивный результат. И если он требует милосердия, то, пожалуйста, килограмм милосердия. Если для успешного дела требуется жестокость, пожалуйста, килограмм пиздюлей. И так далее. Принцип - никаких принципов: великий принцип для победителей, шагающих по трупам.

Тогда можно объяснить, почему такие "качели" по отношению ко мне: то больно бьют, то лелеют, как орхидею. И с одной целью - получить результат. Аутист - вот цель моих недругов. Приз призов. Кубок мира.

Ожидают ли они адекватного ответа от меня, тушинского простака? Уверен, нет. Первое впечатление от меня - чудило и мудило в одном флаконном теле. Это не представительный господин Василий Сухой в серебристом своем БМВ, за спиной которого стояла "спортивная" рать. С такими сшибиться - себя уважать. А с меня, пролетария без портков, что взять? Ничего, кроме букета ароматных проблем. Такого нечаянно раздавишь, как клопа, а вони, как от слона.

В этом мое преимущество - я исключен из списка борющейся стороны. По мнению моих недругов, я сторона хоронящаяся - глубоко и далеко. Они надеялись, что я выведу их на аутиста. Но удалось сбежать обоим, и теперь они где-то тихо мышами сидят в российских недрах. Следовательно, у меня есть шанс действовать так, как хочу.

Моя цель проста - силой оружия завоевать свободу нам с Илюшей. Аутисту она, может, и не нужна, он и так свободен, а вот мне она необходима, чтобы, если жить, то жить в согласии с самим собой.