Шрифт:
– Дождемся.
– Ну и правильно. С полицией лишний раз связываться себе дороже. А так, глядишь, и обойдется все.
– Спасибо за ваши советы, уважаемые дамы, – вежливо поблагодарила я, – нам пора.
Но уйти мы не успели. Из дверей мастерской вышел комиссар Лагранж. Канотье на его голове отсутствовало, и костюм был иной, чем вчера, – светло-серый. Но по воротнику, лацканам и полам сюртука шла кайма бледно-зеленого оттенка. Я даже не смогла бы сказать, как смотрится такое сочетание: уместно или неподходяще. Да и думала в этот миг не о том. Да ни о чем я не думала. Слишком вредно этот Лазурный Берег действует на мои мозги, что-то они отказывать начинают. Вот и сейчас нужно было в один миг принимать решение: скрыться нам с глаз месье комиссара или, напротив, обратить на себя его внимание, чтобы узнать еще что-то, а я момент упустила. И Петя в этот раз не выручил, видимо, и сам слегка растерялся.
Так что все произошло само по себе. То есть комиссар сам нас увидел, не стал скрывать удивления, но расплылся в дружелюбной улыбке и поманил к себе рукой.
Мы подошли.
– Здравствуйте, мадемуазель. Здравствуйте, месье. Рад новой встрече. Вы, похоже, решили навестить меня прямо на работе?
– Ну что вы! Мы просто проезжали мимо…
– Да-да! Вы совершенно случайно проезжали мимо того места, о котором вчера так подробно расспрашивали у портье одной тихой и фешенебельной гостиницы. Вы удивлены? А я уж думал, вас ничем не удивишь.
– Месье комиссар, у вас что-то шевелится под мышкой, – удивился Петя.
– Это мое оружие.
– Но…
– Чуть позже. И знаете что, давайте проедем в какой-нибудь укромный уголок и там побеседуем.
– Как прикажете, месье комиссар, – скромно ответила я.
– Знаете, что я вам скажу? – очаровательно рассмеялся комиссар полиции, став еще больше непохожим на полицейского. – Я не намерен вам приказывать, да у меня и власти такой нет. А подозревать вас хоть в чем-то, хоть в малейшей причастности к преступлению, я не хочу и не буду. Чтобы подтвердить это, я попрошу вас обращаться ко мне не официально, а по-дружески. Месье Людовик, к примеру. Моя супруга порой называет меня Людовик без номера.
– Это в каком смысле… А! Понял! – не сразу оценил шутку Петя.
– А в других случаях как она к вам обращается? – спросила я.
– Людовик единственный, – с гордостью ответил комиссар. – Ну что, подождем, пока подъедет моя коляска, и поедем, поговорим?
– Не надо ждать. Мы прибыли вот на этом фаэтоне, и он нас дожидается. И возница уже проявляет нетерпение.
36
Месье Людовик по дороге о делах не говорил. Он рассыпался в благодарностях нам лично и судьбе, случайно нас ему пославшей, за то, что мы подвозим его. Похоже, все это предназначалось для возницы, чтобы тот не решил вдруг, что мы с полицией связаны чем-то, помимо приятельских отношений с ее комиссаром.
Для разговора месье Людовик выбрал ресторанчик еще более крохотный и еще более уютный, чем тот, расположенный подле наших квартир, что так нам понравился и уютом, и кухней.
– Вы не голодны? – Услышав отрицательный ответ, комиссар сказал официанту: – Тогда, Федерико, угости моих юных гостей вашими знаменитыми ягодами, а мне принеси стаканчик холодного вина.
Знаменитыми ягодами оказались не слишком крупные и не очень-то аппетитные с виду абрикосы.
– Не глядите на внешность, она обманчива! – высокопарно высказался комиссар. – И умоляю, не ешьте их с ножом и вилкой, берите руками и кусайте зубами, а то не сумеете оценить вкус до конца.
Да, этот вкус стоило оценить! Стоило откусить, как рот наполнялся вкуснейшим соком, а стоило начать жевать мякоть, легкая кислинка сменялась приятной, сильной, но не приторной сладостью.
– Вы ешьте, а я стану говорить, – сказал комиссар Лагранж, сделав глоток вина из «стаканчика», способного вместить целую бутылку. – Вино, кстати, здесь тоже прекрасное, легкое и совершенно не пьянит. Так что если возникнет желание…
– Месье Людовик, у вас опять что-то шевелится под мышкой, – сказал Петя.
– Вы мышей не боитесь? Тогда позвольте познакомить вас с моим коллегой, полицейским сыщиком Генрихом Наварским! Анри [52] , на выход!
Последние слова комиссар сказал себе под мышку, отогнув полу сюртука, и оттуда высунулась белая крысиная мордочка с пышными усами. Оглядевшись, Анри соизволил выбраться на стол и принялся умываться.
– Вы же сказали, что там ваше оружие, – чуть обиженно произнес Петя.
– Ага! Вы пытаетесь уличить меня на несоответствии сказанного мною ранее и сейчас! – пошутил комиссар. – Но все именно так и есть. Этот зверь и мой соратник, и мое секретное оружие! Он, как вы можете видеть, даже получил увечье в перестрелке с бандитами. Правда, правда.
52
Собственно говоря, имя Генрих по-французски звучит как Анри. Но раз уж в русской литературе французского короля Генриха IV Наваррского принято именовать именно Генрихом, то имя Анри здесь употребляется как уменьшительное.
У Генриха Наваррского и впрямь отсутствовал кончик его розового безволосого хвостика.
– Я обязательно вам расскажу подробности, и вы убедитесь в правдивости моих слов. Но не сейчас. Сейчас, когда совершено страшное преступление, нам с Анри необходимо заниматься его расследованием. Но попутно мы подкрепим силы.
Официант Федерико без просьб со стороны комиссара вынес для крысы крохотный стаканчик с чем-то красным и небольшой кусок сыра. Необычный полицейский съел сыр и принялся лакать свой напиток.