— На, хлебни, земляк! — Сердобольный возница протягивал ему бутылку. — Будет тебе тосковать. Сейчас в отеле заберешь свои манатки, и меня хозяйка отпустить обещала. Поедем ко мне. Я тебя одного не брошу. Тебя звать-то как?

— Поль, — солгал Валет.

— А я Мишель. Ты пей, Поль, не стесняйся. Я с братом живу, у него жена знаешь как готовит? Язык проглотишь. Соседку позовем. Оттянемся, вся тоска пройдет.

— Неудобно. — После обжигающего глотка Валет слегка ожил. — А зажевать у тебя ничего нет?

— Поройся в бардачке, вроде печенье валялось.

Остаток пути Валет задумчиво жевал печенье.

В голове Валета уже выстроился четкий план. Вместе с Мишелем они поднимутся на шестой этаж, Валет войдет в номер напротив как бы за своими вещами и дождется там, пока Мишель передаст хозяйке сумку и уйдет. Тогда он тут же заявится к даме треф со словами: «Задание выполнено. Я за гонораром, хозяйка». Конечно, придется извиниться за свое поведение и подбросить ей пару комплиментов… Но зато потом, получив гонорар, свалить через служебный вход и на «рено» Цыпиной тети отправляться к себе домой… Или нет, прямо к тете Фелис! Дескать, я вам машинку пригнал, кофейком угостите?

И тут Мишель попросил:

— Не в службу, а в дружбу, Поль, посиди в машине? Я сейчас быстренько отнесу ей сумку и вернусь. Печку выключать неохота.

— Хочешь, я ей сумку отнесу? Мне все равно в отель идти за пальто, — замирая, произнес Валет. — В каком она номере?

— Ты чего? Я с работы вылечу, если она узнает, что на ее моторе я пассажиров беру. Посиди, я мигом.

Валет проводил взглядом вожделенную сумку. План несколько нарушался. На какое-то время дама треф оставалась одна, но зато поблизости не будет этого дубины с пистолетом. Так что можно даже расслабиться и минут двадцать вздремнуть. Валет прикрыл глаза и начал действительно проваливаться в сон, а потом сразу услышал голос Мишеля.

— Ну швейцары, ну сволочи! — возмущался тот. — Полчаса им объясняю, что должен отдать хозяйке сумку, а они не пускают! Видите ли, звенит она под воротами! Я говорю, давайте я с вашего телефона хозяйке позвоню, а они: что у тебя в сумке? А я знаю? Открывай, говорят. А как я могу в хозяйскую сумку лезть? А они: «У тебя там взрывное устройство, раз звенит». И знаешь, Поль, — Мишель округлил глаза, — твой козел тоже ведь пугал взрывным устройством. Я-то думал, на понт берет, а вдруг конкретно?

— Может, твоя хозяйка — террористка?

— Спятил? Она после босса в своем банке второй человек. Чего ей взрывать?

— Позвони ей. У тебя же мобильник.

— Не берет, я уж пытался и на мобильник, и в номер. Не берет и все!

— Может, ее нет в номере.

— А как она без меня могла уехать?

— Такси взяла да смогла, пока ты с этой сумкой не взлетел на воздух.

Мишель по-рыбьи зашевелил губами. Валет нашел нужным сгустить краски:

— Ты черт знает от кого получил эту сумку, приносишь ее в номер, там никого, ты ее открываешь, и все летит в тартарары!

— Тарары… — эхом повторил Мишель и начал белеть.

— Давай я ее отнесу, — сжалился над ним Валет. — Меня пропустят, у меня же тут снят номер. Открывать не буду, вернусь, и мы с тобой в полицию позвоним, дескать, в «Рубиконе» в таком-то номере бомба.

— А ну как она раньше рванет?

— Чего ей рвать, мы же сумку не открываем!

— Точно! — обрадовался Миша. — Иди, шестьсот восьмой на шестом этаже, только давай скорее возвращайся.

Валет даже не верил своим ушам. Вот оно! Вот она — эта самая пруха, которую он почувствовал утром! Ох, два туза в прикупе! Вчистую десятерная!

Он потянулся за сумкой.

— Не, я с тобой пойду. — Мишель вздохнул. — Не могу я тебя одного бросать, и вообще, мало ли что там с хозяйкой… Она никогда без меня не ездит, даже на такси. У меня с ней договор на телохранение.

Чтоб тебя! Опять распасы. Хотя почему она к телефону не подходит? — засомневался Валет, но деловито предложил:

— Тогда давай со служебного, а то ты здесь уже и так всем глаза намозолил. Не ровен час, и я с тобой влипну в историю.

Мишель вырулил, обогнул отель и остановился в переулке. Запирая машину, он попросил «Поля» подержать сумку. Неожиданно для Валета она оказалась невероятно тяжелой. Он даже подумал не о том, что сейчас можно свалить с сумкой, а о том, что вдруг действительно эта сумка способна взорваться.