Уилл не мог сказать, был ли это вопрос или утверждение.

— Да, у нее был брат, — ответил он. — Мой дядя Тэм.

— Тэм Маколей.

Уилл кивнул, впечатленный тем, что Дрейк знал это имя:

— Вы о нем слышали?

— Знаю о его репутации. Власть предержащие в Колонии не шибко его любили… считали его смутьяном, — ответил Дрейк. — Но ты сказал «был»? Что с ним случилось?

— Он погиб, помогая нам с Кэлом сбежать от стигийцев, — грустно ответил Уилл. Дрейк нахмурился, и мальчик продолжил рассказывать ему все, что знал о Ребекке и о том, как Тэм дрался и убил ее отца.

Дрейк присвистнул.

— Да, самый лакомый кусочек ты оставил напоследок, — произнес он и несколько секунд не мигая смотрел на Уилла. — Итак, — тихо произнес Дрейк, — вы взбесили стигийцев на самой верхней ступени их иерархии и, — на секунду он замолчал, — теперь за ваши головы назначена награда.

Уилла эти слова ошеломили, и он не знал, что ему ответить.

— Но… — начал он быстро и сбивчиво.

Дрейк его перебил:

— Они теперь ни за что не оставят вас на свободе. Сара стала чем-то вроде лидера, героиней для бунтарей в Колонии — и теперь так же будут смотреть и на тебя.

— На меня? — сглотнул Уилл.

— Ага, — сказал Дрейк. — На тебя знак надо клеить: «Опасно для жизни».

— Что вы хотите сказать?

— Хочу сказать, друг мой, что рядом с тобой находиться крайне опасно. — Дрейк выговаривал слова по буквам. — И это может быть еще одной причиной того, почему равнина кишмя кишит патрульными. — Затем, погрузившись в размышления, Дрейк уставился в пол. — А это придает всему происходящему совсем иную окраску.

— Почему? Нет, это все не из-за меня, этого просто не может быть, — с пеной у рта принялся протестовать Уилл. — Вы же знаете, как все в Колонии чертовски плохо…

— Нет, не знаю, — жестоко отрезал Дрейк, вздернув голову. — Я там давно уже не был.

— Ну, в любом случае, зачем им до сих пор меня преследовать? Чем я для них опасен?

— Смысл не в этом. Думаешь, можно просто не связываться с ними и тихо скрыться? — Дрейк фыркнул. — Стигийцы не придерживаются правила «живи и дай жить другим».

— Но вы говорили, что сюда постоянно прибывают важные стигийцы. Они бы не стали приезжать сюда только из-за меня, верно?

— Нет… тут ты прав. — Дрейк прищурил глаза, кивком выразив неопределенное согласие. — Может, они и хотят тебя уничтожить, но раз тут появилось все высшее командование и ученые, значит, стигийцы работают над чем-то очень серьезным. И что бы это ни было, оно для них особенно важно.

— Как вы думаете, что это? — спросил Уилл.

Его собеседник лишь покачал головой и ничего не ответил.

— Могу я вас кое о чем спросить? — решился Уилл, у которого все еще кружилась голова.

Дрейк кивнул.

— Гм… Честер думает, что вы — борец за свободу. Так и есть?

— Нет, ничего подобного. Я верхоземец, как и ты.

— Вы шутите! — воскликнул Уилл. — Как же вы?..

— Долгая история. Может, расскажу в другой раз, — ответил Дрейк. — Хочешь еще что-то узнать?

Уилл все пытался заставить себя задать вопрос, который давно уже зрел у него в голове.

— Почему… — начал он, но голос его дрогнул, словно мальчик спрашивал себя, не переступает ли он черту.

— Продолжай, — сказал Дрейк, сжав его руку.

— Почему… почему вы спасли Кэла? Зачем вы нам помогаете?

— Камень, который у тебя на шее, — как бы невзначай произнес Дрейк, словно стараясь не давать прямого ответа.

— Этот? — спросил Уилл, коснувшись зеленого нефритового кулона.

— Да, откуда он у тебя?

— От Тэма. — Потрогав кончиками пальцев три сходящиеся вместе линии, вырезанные на отполированной поверхности камешка, Уилл внимательно посмотрел на кулон. — Это означает что-то важное?

— В легендах повествуется о мифической расе, обитающей далеко внизу, на самом дне Скважины. Говорят, они лишь немногим моложе самой Земли. Я много раз видел этот символ прежде… на их разрушенных храмах. — Дрейк уставился на кулон, вновь погрузившись в молчание, причем Уилл чувствовал себя все более неловко.

Если бы Уилл не был так ужасно измотан, он бы немедленно задал Дрейку тысячу вопросов о Скважине и упомянутой им древней расе. Но сейчас все его мысли сосредоточились на более срочных проблемах. Смущенно ерзая на сундуке, мальчик наконец заговорил: