Еще полчаса прошло, принц то и дело одаривал мою эльфу восхищенными взглядами. Меня это жутко раздражало, но что я мог сделать?

— Ну? Ну! — периодически вырывалось у Трианы. Бедная метаморфоза вся извелась, то ли ей было скучно, то ли до жути интересно. — Элиот! — на упрекающий возглас ей ответили кристально-чистым "Что?". Не признается, Триана, бесполезно, ну и пусть жульничает, можно подумать, это ему сильно поможет.

Не помогло…

Буквально через пару минут, опять обдурив принца и сравняв счет в фигурах, Веорика с усмешкой предложила:

— Ничья?

— Сдаешься? — принц указал на платформы, поочередно ткнул в некоторые места. Веорика расхохоталась.

— Вот сюда смотри.

Принц посмотрел. Погрустнел, пожевал губы, еще раз внимательно осмотрел все три поля, неопределенно хмыкнул.

— Все равно бесконечно продолжаться это не может.

— Но очень долго. Разве тебе хочется сидеть здесь еще часа три? Итак понятно, что из этого выйдет. Никто не выиграет, Элиот, нам времени не хватит.

— Ладно.

За этим "ладно" скрывалось такое облегчение. Надо же, а принц-то испугался!

Веорика встала, выпрямившись во весь рост прямо на стуле. В кой-то веки теперь она выше всех. Девушка потянулась от души, чуть не порвав завязки на спине.

Бог мой, а секретари на то и существуют, что бы настроение портить своим начальникам?! Поскольку внизу эльфа никто не встретил, нас не предупредил, подопечный принца, не иначе, ворвался в комнату на всех парах.

— Ваше высочество! Его величество, Король Лаурин вернулся.

Элиота подбросило, как на пружине.

Мы глазом моргнуть не успели, как принц убежал. Как-то незаметно исчезли и Раан с Аврелией. А вот Триана никуда уходить не собиралась.

— Ты знала? — спросил я у Веорики. Наши с ней бесконечные споры об её предвидении достали уже нас обоих. Она считала, что ничего в этом плохого нет, а, по-моему, любое предвидение будущего только усложняет ситуацию, потому что само знание уже меняет его. Теорон тоже считал, что злоупотреблять этим не стоит, но разве Веорика понимала! По её словам: "Это само получается, Сай, хочу я того или нет, но я вижу и знаю все, и постоянно. А чтобы осознать это, мне должно потребоваться это знание. Это получается само собой".

У нее все всегда само собой получается! И выставлять меня дураком, и пугать до полусмерти нас всех, и подставляться под различные режущие предметы, и экспериментировать со своим телом. И говорить такие вещи, что даже принц Элиот в ступор впадает!

Мы вместе принялись собирать разбросанные по столу выбывшие фигурки различных существ. Выждав приличную паузу, не иначе, чтобы меня довести, Веорика все же решилась что-нибудь сказать.

— Можно сказать и так, — она ничуть не смутилась. — Сай, перестань. Я тебе уже сто раз объясняла, что это не опасно. Я просто слышу мир, и отказаться от этого не могу. Мы еще успеем поругаться… Триана, а разве тебя Теорон не ждет?

— А что, ждет — не дождется? — насмешливо переспросила метаморфоза.

И тут, как гром средь ясного неба, с потолка прогремел голос:

— Триана! Немедленно в Зал Совещаний! Сай, тебя это тоже касается!

Несносная девчонка! Ну вот подожди, вернусь, я тебе все выскажу, что думаю об охране того, кто, видимо, не желает быть охраняемым!

Призывно мигнула воронка телепорта — маг расстарался, и мы с метаморфозой переместились в Зимний дворец. Не совру, если скажу, что сто лет тут не был — да и вообще захаживал пару раз еще в то время, когда мы с принцем были в нормальных отношениях. Потому нечего удивляться, что помещение оказалось мне незнакомым.

Хотя всех присутствующих я знал, даже лично. Экие личности, обзавидуйтесь! Его величество король Лаурин собственной потрепанной персоной в полном доспехе с пятнами крови. Господин ректор Светлой Академии Магии архимагистр Миэвель в боевом облачении мага. Теорон в своей привычной манере, то есть слегка раздраженный. Перепуганная Сиринити в легком полупрозрачном шелке, который ей замечательно идет. Такой же избитый Лазарь с перебинтованной головой неизменной стопкой бумаг в руках — отчеты, мать их, будь не ладна, как всегда серьезен и уверен в себе за всех сразу. Эмиллиан, до нельзя растерянный, вытирающий окровавленные руки о полотенце. Он единственный сидел на стуле, а перед ним на столе, за которым решались все главные проблемы тысячелетия, лежали обрывки бинтов, окровавленная вата и несколько склянок с подозрительной жидкостью. Элиот, стаскивающий шлем с головы отца, крепко обхватив руками гребень, а папа и не делает попыток помочь сыну — только отмахивается, чтобы не лез.

— Ваше величество, снимайте доспехи! — непререкаемым тоном сказал Эмиллиан, вставая. — Сейчас не время для упрямства!

Король вздохнул и позволил Элиоту не только стянуть шлем, но и расстегнуть крепления на нагруднике. Миэвель тем временем занимался всем остальным.

— Что случилось? — подала голос Триана. Я молча подошел к принцу, чтобы забрать из его рук в принципе легкую, но довольно неуклюжую пластину нагрудной брони и объемный и неудобный шлем. Во всяком случае, мне, привыкшему вести очень быстрый бой и ускользать и юлить перед противником все это казалось неудобным. Но о вкусах не спорят, а уж о традициях — и подавно!