В этом аду оставалось лишь надеяться и действовать, действовать…

…

Из трех рамп боевой машины открылась лишь кормовая, остальные заклинило из-за деформации корпуса.

Светлов выбрался через люк на лобовой скат брони.

Фогель сидел у стены, хватая окровавленными губами воздух. Антон сделал ему инъекцию, и глаза Курта постепенно начали принимать осмысленное выражение.

— Вставай!

Он поднялся, опираясь о руку Антона, выпрямился, пошатнувшись, и вдруг спросил:

— Где мы?…

Светлов не ответил. Через минуту Фогель придет в себя.

— Курт, помоги!

Взводный снайпер действовал словно сомнамбула, но Антону в одиночку было не поднять тяжелую спасательную капсулу.

— Тащим к корме бронемашины!

Фогель старался. Старался изо всех сил, еще не совсем понимая, что и зачем делает. Перед его постепенно проясняющимся сознанием плавал образ командира отделения, и этого было достаточно, чтобы рефлекторно выполнять приказы. Они с трудом затолкали капсулу в грузовой отсек, где у неповрежденных контейнеров сидели, оказывая друг другу первую помощь, Фриенбагер и Федоровский.

— Где остальные?

— Мертвы. — Глухо ответил Федоровский. — Они были в орудийных башнях, когда рвануло…

— Проверял?

— Да!..

— Не ори. Успокойся.

— Что успокойся?! Встряли мы сержант! Встряли!

— Я выведу вас. Только без истерик. — Антон и сам бы взвыл от отчаянья, если б не понимал, что сейчас он для контуженых, раненых ребят — единственная надежда.

Непонятно откуда в такие секунды берутся силы, как моральные, так и физические, но он продолжал командовать, так, будто не вокруг не было крови, мертвых тел… будто он сам не понимал, что выбраться отсюда им фактически не светит…

— Так, Фогель, хватай шлем, бери ИПК, будешь страховать из люка, в лобовом скате брони. На тебе — защита от рагдов, ты понял?

— А мы? — Фриенбагер повернул голову, и Антон вдруг с ужасом увидел, что у Клауса обожжена половина лица, кожа вздулась волдырями и лопнула, глаз заплыл, волосы сгорели…

— Ты останешься тут, Клаус. — Принял моментальное решение Светлов. — Охраняешь контейнеры. Если нас атакуют с тыла, я открою рампу, чтобы ты мог стрелять. Справишься?

— Не знаю… — прохрипел Фриенбагер. — обезболивающего… побольше бы…

— Будет. — Антон посмотрел на Федоровского. — Автоматика отрубилась, Саша. Возьми из НЗ ручной реактивный комплекс, прикроешь зенитными ракетами.

— Как прикрывать? — Федоровский выглядел подавленным.

— Молча. Через пролом, оставшийся на месте орудийной башни. Высунешься по пояс, и будешь стрелять. Для стаи рагдов зенитная ракета — то, что доктор прописал.

— Антон ты не спятил?

— Нет, Саша. Мы либо вырвемся отсюда, либо нет. Нас прикроют «восьмисотые», я только что разговаривал с майором.

— А что с остальными? Как они?

— Не знаю. — Сквозь зубы процедил Антон. — Двигаемся по маршруту, будем подбирать всех, кого сможем. Задача ясна?

— Больно… — Прохрипел Фриенбагер.

— По местам. — Отрезал Светлов, понимая, что дальнейший разговор просто не имеет смысла…

События разворачивались стремительно, и все равно Антона не покидало ощущение, что он видит затянувшийся кошмарный сон.

Ходовая часть БПМ практически не пострадала, после отстрела оси поврежденной колесной пары машина стала набирать скорость, и подчиняться управлению.

Курт, которого только контузило и поцарапало осколками при взрыве, пришел в себя и теперь молча, до рези в глазах вглядывался в панораму окрестностей, готовый отреагировать на внезапное появление рагдов. Об олонгах он предпочитал сейчас не думать — чем меньше панических мыслей в голове, тем лучше.

Они двигались по намеченному Раневским маршруту, который вел через две контрольные точки к непонятному «сверхсекретному объекту», где всех раненых и контейнеры должен был подобрать грузовой вертолет.

Первый и второй перекрестки, где следовало взять на борт бойцов первого взвода и охраняемый ими груз, оказались пусты. Повсюду в теснине улиц валялись сбитые рагды, дважды потрепанные малочисленные стайки механоформ пытались атаковать покалеченную боевую машину, но получали «по зубам» и рассеивались меж руин.

На месте подбора, во второй контрольной точке Антон остановил БПМ. Во-первых, надо было определиться куда двигаться дальше, во-вторых, Светлову показалось, что постоянные попытки связаться по коммуникатору со взводным наконец увенчались успехом.