— Тяжелый… — Фогель сбился с дыхания, хотя прошли они со Светловым не более полукилометра. — Антон, давай поставим.

Он кивнул, чувствуя, что у самого пальцы вот-вот соскользнут с неудобной ручки контейнера.

— Слушай, вызови ротного. — Курт умоляюще посмотрел на Антона. — Пусть они гонят БПМ по маршрутам. Нам не доволочь контейнер.

— Донести-то мы его донесем, — ответил Светлов, — но разве что к вечеру…

Вызвав Раневского, Антон доложил свои соображения.

Капитан некоторое время молчал, затем все же признал правоту доводов сержанта.

— Ладно, Светлов, ждите на месте. БПМ пойдет через несколько контрольных точек, твой контейнер будет третьим. Найдите позицию, защитите груз и смотрите в оба.

— Понял. Сделаем.

— Все ждите. До связи.

Раневскому решение далось нелегко, но не потому, что он хотел отсидеться в стороне или боялся рисковать жизнью, — просто он знал немногим чуть более, чем бойцы его роты, — капитана ясно предупредили при постановке боевой задачи: Ни в коем случае не вводить на территорию раскопа бронетехнику.

Он помнил предостережение, ну и что же теперь? Действительно, ждать до вечера? Бойцы попросту выдохнутся, да и при транспортировке контейнеров руки у них заняты, случись нападение рагдов — огрызнуться не успеют.

Темнят они в штабе. Тени своей боятся. Дело на час, а без техники пацаны точно до вечера будут таскать эти злополучные контейнеры.

— Первый — вызвал он командира звена прикрытия.

— На связи. Что у тебя, капитан?

— Собираюсь войти одной бронемашиной на территорию раскопа. Что у тебя на сканерах?

— Пока — чисто, если не считать рагдов.

— Много?

— Сотни четыре. Точнее не определить, они передвигаются по подземным коммуникациям, датчики показывают лишь общие сигнатуры отдельных «стай».

— Готов прикрыть?

— Готов. Только… Ты хорошо подумал, капитан? Нас ведь предупреждали: никакой тяжелой техники.

— Я помню. А что будем делать при внезапной атаке рагдов, когда у бойцов руки заняты контейнерами? Ты сам говоришь их сотни четыре. А темп продвижения моих групп не больше трех километров в час.

— Ладно, убедил, рискнем. Вести огонь в районе раскопа мне никто не запрещал. Тем более, что транспортную машину все равно сажать на площадке «объекта».

— Только мне непонятно почему? — Раневский уже отдал необходимые распоряжения по внутренней связи и БПМ начала спускаться в раскоп.

— Аппаратуру нужно забрать из компьютерного центра. — Осведомил его командир группы прикрытия. — Все уцелевшие запоминающие устройства, какие найдем.

— Ясно. Значит, нам еще и оборону держать, если рагды все же высунутся наружу? Раньше не мог сообщить, я бы послал туда своих ребят.

— Вот и пошли. Пусть заранее все подготовят.

— Внимание всем! — Антон на всякий случай переключился на частоту роты. — Передаю приказ капитана Раневского — группам, транспортирующим контейнеры остановиться, занять позиции и доложить. К нам вышла БПМ для подбора груза.

По связи раздалась ругань взводных. Молчал лишь Крамер, Он с парой бойцов так же волок тяжеленный контейнер и одобрял инициативу сержанта. Пусть через голову, но Светлов поступил правильно.

— Все ждем. — Сообщил Антон Фогелю. — Заодно шлем возьмешь.

Над раскопом разлился басовитый гул — это «восьмисотые» набирали высоту, прикрывая бронемашину, уже двигавшуюся в узком пространстве «улиц».

Фогель молча сканировал окрестности через оптико-электронный снайперский комплекс.

— Капитан прошел первую точку. Федоренко с Ганичевым подобрал…

— Сколько до нас?

— Полтора километра… — Курт внезапно умолк, а затем тихо, с придыхом произнес: — Антон, рагды…

Светлов и сам заметил опасность.

Вернее он увидел в оперативном окне тактической системы, как в разных точках раскопа вдруг вспухли условные маркеры взрывов, — сработали установленные мины-ловушки, но этого оказалось мало, слишком мало для того количества рагдов, что внезапно поперли из-под земли.

На тактической схеме внезапное появление противника выглядело, как десять очагов зарождающихся смерчей, где каждая частичка, образующая характерный «общий» сигнал, являлась отдельной механоформой.