Или не в нем.

– Наш приказ… – начал Джела, но Кантра прервала его резким взмахом руки и рычанием:

– Приказ?!

– Наш приказ, – повторил Джела, без особого труда перебив ее, – совершенно ясен. – Он наклонил голову и добавил уже значительно тише: – Или по крайней мере мне он представляется таким. Ты у нас специалист по деталям, пилот. Ты помнишь, что она сказала? Будь проклят этот человек!

– Помню, – отрывисто ответила она.

– Она сказала, – продолжал он так, словно она не давала ответа, – «Вы, пилот и шшушшдриада проследуете на планету Землетуман. Вы получите уравнения Лиада дэа-Сила, которые описывают функцию рекристаллизационной эксклюзии. Вы используете их наилучшим образом в интересах жизни». Я всё правильно сказал, пилот?

Она возразила бы, если бы имела такую возможность, но Джела и сам был неплохим специалистом по деталям, когда того хотел.

– Ты запомнил достаточно точно, – признала она, все еще отрывисто и недовольно. – И если ты был рад дать свое слово, это еще не значит, что у всех нас хватит глупости стать жертвами заблуждений благородной дамы.

– Она и ее спутник – наши союзники, – сказал Джела так, будто это что-то меняло. – Мы разделили плоды дерева. Она верит, что мы выполним свою часть плана.

Кантра закрыла глаза.

– Джела!

– Да, пилот Кантра?

– Как ты думаешь, что господин шерикс сделает с этими красивыми детьми, когда поймает?

– Он их допросит, – последовал немедленный ответ. Ну вот, значит, он еще был способен рассуждать разумно. Кантра открыла глаза и вознаградила его улыбкой.

– Если учесть, что у шериксов есть неплохой арсенал всяческих гадостей, – продолжала она, усиливая свой окраинный говор, – мне сдается, что Руул Тайазан и его милая дама расскажут все, что они знают – и немало того, о чем они понятия не имеют. И в этом рассказе будет упомянут солдат, давший слово отправиться прямо на Землетуман за какими-то уравнениями, «полезными всем тем, кто является врагами Врага». – Она осторожно перевела дыхание, не видя в его глазах ничего, кроме собственного отражения. – Теперь вопрос: куда направит свое внимание этот хитроумный холодный господин, услышав пение драмлиз?

– На Землетуман, – хладнокровно ответил Джела.

Кантра почувствовала, что снова готова метать глазами искры, и спрятала гнев за очередной улыбкой, на этот раз – недоуменной.

– И ты, зная это, собираешься следовать этому «приказу», как ты его называешь, и посадить нас троих на Землетуман, чтобы шериксам проще было нас поймать?

– Я дал слово, – сказал Джела, что вернуло их к началу разговора.

На языке у Кантры снова появился призрачный привкус мяты. Она глянула в сторону кадки и резко вытянула руку, привлекая внимание Джелы к его дереву.

– Ты столько заботился и трудился ради этого проклятого овоща, а теперь готов подвергнуть его прямой опасности? Тебя больше не беспокоит, что с ним станет?

Она сама не знала, какую реакцию рассчитывала получить в ответ на этот театральный жест, но смех – откровенный смех – явно стоял на последнем месте.

Откинув голову назад, Джела с наслаждением хохотал. Что касается дерева, то оно щелкнуло веткой, замелькав листьями. И вентиляция никак не могла бы выпустить достаточно сильную струю воздуха, чтобы произвести такой эффект.

Кантра вздохнула, засунула большие пальцы под ремень и стала ждать объяснений.

Хохот Джелы наконец сменился глухими всхлипами. Он поднял руку, стер со щек слезы и сверкнул зубами в широкой улыбке.

– Не поделишься шуткой? – осведомилась она тоном легкого любопытства.

Мгновение казалось, что он намеревается еще повеселиться на ее счет. Если это было так, то он справился с этим желанием и дрожащей рукой махнул в сторону дерева.

– Пилот, это дерево – такой хороший солдат, каким мне никогда не быть. Оно в одиночку обороняло от шериксов целую планету, когда было еще не толще моего указательного пальца. Ему известны шансы – что мы можем получить, что можем потерять. Оно знает это лучше всех, готов держать пари – всех, в том числе и драм-лиз. – Он снова провел пальцами по щекам, стирая остатки слез, вызванных смехом. – Спроси у него сама, если мне не веришь.

У нее в голове без всякого приглашения возникла серия образов. Зеленый, поросший деревьями мир и тень крыльев высоко в воздухе над вершинами деревьев. Потом появилось гнетущее ощущение, трава засохла, крылья исчезли, и первое из Старейших задрожало, закачалось – и рухнуло на иссушенную землю.

Картины продолжали сменяться, показывая усилия деревьев, держащих долгую оборону, сначала группами, а потом по одному или два, пока планета высыхала, так что оставался только песок. Реки испарились, море превратилось в лужицу – но деревья продолжали удерживать врага волей (как это поняла Кантра) и упорством.

Конечно, эта кампания была обречена на поражение – и пока последние немногие вели бой, их жизненная сила уходила. Ощущение гнета росло, превращаясь в физически ощутимый груз, свистели ветры, занося песком трупы деревьев, пока не осталось живых – кроме одного.

Горло Кантры стискивали пыль, жажда и мучительная боль. Она почувствовала, как ее соки заканчиваются и поняла, что смерть близка. Она была слишком юной, а ее резервы – слишком скудными, и тем не менее она сосредоточила свои силы на последней задаче и создала плод, чтобы мир не остался без защиты. А потом стала ждать, ведя пронзительную вызывающую песнь на фоне вражеского воя разрушений.